— Что такое русалка? — на меня уставился из-за дерева раскосый карий глаз.
— Женщина с двумя руками, вместо ног рыбий хвост. И живет она под водой, на дне морей и океанов. И вместо легких у нее жабры, как у рыбы.
— Ого. А такие бывают?
— Ну, бываем же мы с вами, а еще жаблоиды, крымыши и филиуры.
Я откусила от огурца и сочно захрустела. Голова Ориэля высунулась целиком, он посмотрел, чем я так вкусно хрумкаю, и спрятался обратно.
— А вы веревку мылом смазали?
— Зачем? — явно опешил он от этого вопроса.
— Я не в курсе, мне самой-то вешаться не доводилось.
Но знающие люди говорят, что непременно надо. Тогда вроде как веревка скользит хорошо. Чик, и все кончено. Только виси, дрыгайся и задыхайся в свое удовольствие.
— Да какое же это удовольствие? — О, негодование проявилось. — А у вас мыла с собой случайно нет?
— Нет, не брала. Но вы не расстраивайтесь. Даже без мыла у вас все получится. Я в вас верю.
— Вы чудовище.
— Я? — удивилась я вполне искренне. Ну, постаралась. — Это еще почему? Сижу спокойно, вам не мешаю, веревку вашу не трогаю, вас отговаривать не пытаюсь.
Кушаю, жду своего коллегу и никого не трогаю.
— Но…
Ориэль наконец решился выйти из-за дерева. Одернул свою жилеточку, поправил пояс шортиков. Встал под веревкой и принялся ее как будто осматривать. На самом-то деле разглядывал, что у меня есть вкусненького.
Я держалась и ему ничего не предлагала. А то спугну ведь. Нет уж, он сам должен понять, что приятнее.
— Ладно, — утрированно тяжело вздохнула я. — Уговорили. Но только один раз.
— Что? — распахнулись глаза Ориэля.
— Рассказывайте. Так и быть, я выслушаю, по какой причине вы собрались окончить свою жизнь и стать самоубийцей. Но учтите. Один раз. Терпеть не могу вот эти все слезливые истории и мелодрамы… Ах, меня никто не понимает. Она на меня не так посмотрела и выбросила в помойку торт, который я ей принес. А если у нее диета? Никто об этом не думает? Или: ах, она не ответила на мое письмо, я жду уже полдня. Да блин. Ну занята девчонка. Можно подумать, у нее нет в жизни других интересов, кроме как на письма отвечать.
Вот освободится, и тогда…
Меня слушали с открытым ртом.
— Нет, вот я еще отчасти могу понять Ромео и Джульетту. Там такое дремучее средневековье, у них мозги промыты. Восторженные глупцы. Но современные-то парни и девчонки?
— А… Ромео и Джульетта — это?.. — вклинился он в мою речь.
— О-о, нет повести печальнее на свете, друг мой зелененький, чем повесть о Ромео и Джульетте. Их семьи враждовали.
