Тут уже она вцепилась в мою руку и потащила на холм, продолжая неразборчиво бормотать себе под нос. А я переглянулась с волком, закатила глаза, ну и тоже поспешила. Как-то я плохо на людей влияю. И на нелюдей тоже.
— А ты не человек, между прочим, — вдруг сообщила я Боре.
— А кто? — опешила она, оглянувшись.
— Понятия не имею, — мило улыбнулась я и похлопала ресницами.
— А, ну да. Эфир вам расскажет позднее, когда вы его призовете, — словно бы покопавшись в памяти, сообщила она. — О. Я это, оказывается, знаю.
Надо же. А я точно не человек?
Прищурившись, я осмотрела ее хрупкую фигурку, юное красивое личико, роскошные золотистые волосы, позавидовала в глубине душе. После чего взглянула в глаза терпеливому привидению, который снова стал неосязаемым, но бодро трусил рядом, не касаясь земли лапами.
— Этьен, я же права? Она не человек.
Волк кивнул и свесил язык из пасти.
— А почему вы его называете то Этьен, то Рауль? Он свое имя тоже не помнит?
— Не-а, зато ""вспомнила"" я.
Оно у него длинное. Так что какое имя мне в этот момент нравится, тем и зову.
Призраку достался долгий внимательный взгляд, но больше задавать вопросов Бора не стала. И мы наконец-то резво зашагали к отелю.
ГЛАВА 26. Ветреная особа
Узрев наше маленькое зеленое пушистое чудо, новая постоялица онемела. Стояла, не моргая, вцепившись побелевшими пальцами в свой узелок, и не сдвигалась с крыльца. Пришлось даже чуть-чуть подтолкнуть ее в спину и представить нашего целителя. Зато впечатление от говорящего огромного филина с лапами и хвостом было уже не столь сильным.
— Вот как-то так и живем, — со вздохом прокомментировала я и, как ребенка, завела ее в холл и подвела за руку к дивану.
Усадила, сходила за книгой регистрации и начала стандартную процедуру: озвучила имеющиеся у нас виды номеров и спросила, чем она может оплатить свое пребывание.
— У меня есть немного драгоценностей, — помолчав, сообщила она. — Но мне бы очень не хотелось их отдавать. Я не знаю почему, но мне кажется, что они для меня важны.
— Могу я взглянуть?"
"Боре явно не хотелось их показывать, но вырваться из мира вампиров было важнее, и она принялась копаться в своем узелке. Через минуту на журнальный столик опустились золотые сережки с голубыми камушками (кажется, топазы), ажурный браслет с одним аналогичным камнем в центре изящно выполненной розы ветров, и медальон, на крышке которого красовалась инкрустация — все та же роза ветров.
