— Зато спринты теперь к кустам Молодильного Сада даже не сунутся. Овёс Лакомки вкуснее. Ладно, попрыгун, иди ко мне, — подзываю своего скакуна.
Тот фыркает, приблизившись. Я взбираюсь на Белогривого. Направляемся в сторону Молодильного Сада по тролльим тропам. Белогривый шагает спокойно, на «вкусные» кусты больше не смотря. Овёс выиграл в поединке за его сердце.
Застаём нескольких троллей у широкой тропы.
Бумба смотрит на меня как побитый мамонт. Остальные топчутся вокруг, будто случайно, но на самом деле — к его услугам.
Он тут ведь вождь. И что‑то у него с настроением — явно не пляжное.
— Ты чего такой унылый, Бумба? — спрашиваю.
Он бурчит:
— Бумба‑рубама…
Отлично. Всё как всегда. Бумба делает вид, что говорит на каком‑то своём языке, которого нет в помине. Мне приходится повторить вопрос. В этот раз он переходит на универсальный язык жестов.
Сначала раздвигает ноги. Потом подпрыгивает на месте, так что у ближайших кустов листья слетают. Потом указывает между ног рукой и машет туда‑сюда, показывая, что пусто.
— А‑а, ясно… Тоже хочешь кататься верхом?
Бумба разводит руками.
— Бумба, ты коняшку раздавишь. Глянь на себя: ты размером с грузовик. У нас таких спринтов просто нет.
Он вздыхает и, повернувшись к своим, забирается на плечи другому троллю, что стоял рядом. Тот приседает от тяжести, но не смеет перечить вождю. Покачнулся — и стойко попёр вперёд по указке Бумбы.
Я провожаю их взглядом. Может, правда, раздобыть троллям ездовых животных под них? В ответ они будут навеки благодарны мне.
Да только кто выдержит такую массу? Хоть мамонтов сюда тащи…
Едем дальше. Подъезжаю к Лакомке — она стоит у старого, иссохшего дерева в глубине сада. Дуб чёрный, обугленный, без единого листа. Вроде бы сухостой, ничего примечательного. Она склонилась к нему и что‑то ковыряет у корней. Рядом Золотка щипает траву.
— Заинтересовалась валежником? — спрашиваю, спрыгивая со скакуна.
— Да нет, мелиндо, — отвечает Лакомка, обернувшись с улыбкой.
— Он живой. Я сначала тоже думала, что всё — сухостой. А потом случайно почувствовала в нём жизнь. И вот теперь не пойму, что с ним.
Я кладу ладонь на кору, закрываю глаза и «включаю» легионера‑друида. Внутри дерева правда теплится жизнь, будто оно спит.
— Странно… — замечаю. — Мне показалось, что когда я прикоснулся, от моей ментальной энергии он чуть оживился. Как будто дрогнул внутри.
![Обложка книги Злодейский путь!.. [том 3-4]](/uploads/posts/images/4/zlodeiskii-put-tom-3-4.jpg)
