– Малышка права, его и зарезать бы не помешало! Если бы этот урод не высказался прилюдно о том, что он не собирается жениться на девушке, которая решилась на побег из дома, лишь бы только не выйти замуж, то мы смогли бы расстроить этот союз без особого ущерба для своей репутации.
Ингвар стал тихо препираться с братом, переговариваясь за моей спиной и тщательно подбирая слова. Мол, согласно его доводам, моя репутация не так уж и сильно пострадала, клан Лейсхен выплатил родителю недурную контрибуцию, а жениха для меня отыскать – самое плёвое дело на свете.
Лейв же настаивал на том, что не согласен на то, чтобы быть «терпилой по жизни» и что самое верное решение в сложившейся ситуации – это воткнуть ему клинок между рёбер, после чего отправиться с походом к его землям, осадить его дом, разрубить тело его сына и скинуть его в ближайшую пропасть. Вот тогда он сочтёт, что должок клана Лейсхен перед нами закрыт."
"Я с уважением покачала головой, слушая шипение обычно милого и славного парня, недоумевающего, отчего отец, столь нетерпимый к проявлению неуважения, предпочёл закрыть глаза на столь вопиющий инцидент.
На эти возмущения Ингвар, выпучив глаза от желания убедить своего собеседника, стал уверять младшего брата в том, что «мы ещё отомстим, дай только время, сам увидишь, какая у нас будет мстя! Всем мстям мстя! И содрогнутся горы, и выйдут из берегов моря, и прольётся на землю семь чаш гнева Божия…». Одним словом, всё будет, но потом, не сейчас, потому как папенька наш не из тех людей, которые способны с лёгкостью просить плевок в лицо.
Но не преуспел в убеждении, поскольку Лейв стал выглядеть не только рассерженным, но и изрядно озадаченным подобным заступничеством. А ведь и правда, Ингвар явно знает что-то о далеко идущих планах родителя, иначе он бы не стал с таким жаром утверждать, что папенька точно знает, что делает.
- Не огорчайся, братик! – пробормотала я, пытаясь прожевать кусок жареного мяса, по твёрдости близкого к подошве.
– Ингвар просто хочет сказать, что до тех пор, покуда нашему родителю будет выгодно вести дела с Торреном Лейсхеном, перекупая у него то, что тому удаётся привезти из набегов на Дейтон и потом перепродавая вглубь Нортмандии, он будет закрывать глаза на многое, в том числе и на разрыв этой помолвки.
Поражённое молчание и тихое сопение за спиной показали мне, что я была абсолютно права в своих суждения.
