Но это даст ему преимущество перед другими членами Палаты в тот день, когда мой сын решит возглавить это сборище тупоголовых кретинов, которые называются Палатой Лордов Энландии, Саймон! Поверь мне, несмотря на всю мягкость и покладистый нрав, у Марки есть все задатки лидера!
***"
"Было больно! Очень больно! Грудь болела так, что было страшно даже думать о том, чтобы дышать. Каждый вздох отдавался острой болью во всём теле. Я не удержалась и застонала, пребывая в странном омуте, глаза отказывались открываться.
Но я почувствовала, как кто-то заботливо смочил мне губы влажной тряпицей, горьковатый знакомый вкус достиг моего неба. Морфин? Откуда морфин? Неужели, меня спасли и теперь я загораю в тюремной больничке? То есть, не в тюремной, пока я должна находиться в СИЗО, конечно. Мысли путались и уплывали от меня, пока я окончательно не сдалась и не отключилась.
Второй раз я пришла в себя не скоро. Во всяком случае, мне так показалось. Я разлепила глаза и увидела перед собой высокий потолок.
Зрение восстанавливалось не сразу, а словно нехотя. В груди по-прежнему болело, но не так, как раньше, по крайней мере, я могла дышать. Думаю, что действие обезболивающего ещё не закончено, поэтому боли меньше. Хотя, я слабо представляю, как смогла остаться в живых. Не припоминаю случая, чтобы люди выживали с такими ранениями. Впрочем, сдаётся мне, что живая я – чисто номинально, поскольку двигательной активности нет, да и мысли от наркоты какие-то вялые и бессвязные…
Интересно, сколько мне вкололи? Просто, под действием подобных препаратов, пациенты любят всех и вся, а также с удовольствием распевают песни.
Очевидно, и тут мне не подфартило. Я прислушалась к себе – желание петь не возникло, и я снова уснула.
Новое пробуждение было ночью, как я поняла. Верхний свет в палате был выключен, только неподалёку от койки слабо светил крошечный ночник, отбрасывая неверный отблеск на потолке.
Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на чём-то одном. Как и положено, меня держали в одиночной палате. Думаю, что где-то там, сбоку над головой, зарешечённое окно, выходящее во внутренний двор с колючей проволокой на заборе. Ума не приложу, зачем было так усердно пытаться спасти мне жизнь, если честно. Быть может, тот самый неведомый Авдеев, которому звонили соседи, расстарался, определив меня в это заведение.
