Он вроде обрадовался и принялся вытаскивать из коробки чуть смятые, с загнутыми уголками, фотографии, как иллюзионист вытаскивает из ящика за уши кролика. При этом то и дело вскрикивал от удивления – было видно, что фотографии эти он действительно сто лет не смотрел.
Он удивлялся, или восхищался, или, наоборот, хмурил лоб, пытаясь что-то припомнить, и радостно вскрикивал, протягивая фото скучающей Кире.
– Это Сочи! А это Ялта! Таллин! Ох, как же мы тогда…
Кира только молила бога, чтобы не попались и их с Мишкой фотографии.
Выудив очередное фото, Зяблик не поспешил показать его гостье – долго и внимательно его разглядывал. Потом все же протянул его Кире:
– Помнишь ее?
На Киру смотрела молодая загорелая женщина с короткими вьющимися темными волосами и очень красивыми, большими, темными и грустными глазами.
– Нет, а кто это?
Зяблик закурил и коротко бросил:
– Сильвия. – И с удивлением переспросил: – Да неужели не помнишь?
Кира развела руками – дескать, прости. И не отказала себе в колкости:
– Разве всех твоих баб упомнишь, Зяблик?
Но тот настаивал:
– Вспоминай! Вы точно виделись! Они с мужем итальянцы.
Он – высоченный такой пузан, брюхо уже тогда из порток вываливалось. Громкий, зычный. Смеялся так, что стены тряслись. Синьор Батисто, не помнишь?
– Кажется, помню, – неуверенно проговорила Кира.
– А это Сильвия, его жена. Ну, вспомнила?
– Вроде да. Но как-то плохо.
Зяблик расстроился.
Кира вгляделась в фотографию смуглой женщины и наконец вспомнила.
– Точно! Такая маленькая, худенькая до невозможности, прямо подросток! Очень смуглая, черноглазая.
Лицо такое живое. Немножко похожа на обезьянку, верно?
Зяблик обрадованно закивал:
– Точно, точно! Я так ее и звал – Мартышка! Она и не обижалась – сама веселилась. У нее было прекрасное чувство юмора. – Он взял из Кириных рук фотографию Сильвии и погрустнел: – А ты знала, что у нас был сумасшедший роман?
Кира покачала головой:
– Нет, не знала. Или не помню, прости. Вся эта карусель твоих баб… Извини, Лешка! Я и имен их запомнить не успевала! Нет, вру – Алену помню, рыжую такую, высокую.
Кажется, с телевидения."
"Зяблик небрежно махнул рукой, дескать, не о ком говорить – Алена и Алена.
– А Тамара? Красивая девка, кажется, южных кровей.
– Грузинка, – коротко бросил Зяблик.
– Ну да, – сказала Кира и добавила: – Не обижайся! Я и этих-то двух запомнила только потому, что мы в то время у тебя жили. Да и память на лица у меня отвратительная.
