Домой возвращались тридцатого под вечер – Новый год было решено отпраздновать дома, уже тогда стоял их дом, новый дом… И все это было радостно и символично – Новый год в новом доме. Они так и говорили: «Мы едем в дом, что у нас в доме?»
Из аэропорта поехали прямо туда. В доме было прохладно, но протопились быстро, и началась жизнь.
Первую ночь Леля не спала – прислушивалась. Прислушивалась к новым звукам – скрипу полов и дверей, шуму ветра за окном, тихому подвыванию метели. Новое место, новая кровать…
Заснула под утро, а когда открыла глаза, замерла от восторга – за окном чуть покачивалась высоченная ель – точнее, покачивались от ветра ее могучие, мохнатые ветки, щедро присыпанные сверкающим снегом.
Небо было отчаянно-синим, и бледно светило прохладное зимнее солнце. Прямо из детства – яркий морозный денек. Она вскочила и босиком подбежала к окну – снег, серебристый, блестящий и яркий, переливался на утреннем солнце.
Припорошенные деревья стояли торжественно-нарядные, словно приодетые к Новому году.
Ах, какая же красота! И какая чудесная, тихая радость! Сердце сладко и громко отсчитывало учащенные от восторга удары. Это и вправду был восторг – искренний, настоящий, глубокий и радостный. И снова: «Ах, какая же я молодец! А как они сопротивлялись! Как уговаривали меня этого не делать! Как убеждали, что дом им не нужен! И вот оно, счастье! Тут, за окном! Тут, в доме! И вообще – везде и вокруг!»
Леля быстро оделась и спустилась на первый этаж. Было еще чуть нежило, не обжито.
Она стала разбирать чемоданы и вытаскивать разные штучки, привезенные из поездки, – шары, гирлянды, прозрачного и светящегося Санту в красном кафтане. И через час дом был принаряжен и готов к празднику. Потом она села пить кофе – и любоваться.
«Счастье, счастье, – твердила она, – вот оно, счастье! Свой дом, свои елки за окном. Свой Санта-Клаус с лукавой улыбкой. – А потом вспомнила о своих обязанностях матери и жены. – Так, хватит! Хватит рассиживаться и вообще умиляться.
Впереди трудный день – готовка, праздничный стол. Ох, да – завтрак! Скоро проснутся любимые и дорогие. Поторапливайся-ка, матушка! Хватит балдеть и нахваливать себя – прекрасную и замечательную. За работу, моя дорогая. А то, что ты – умница, это ты знаешь и так».
Вскоре выползла и сонная дочь, удивленно озираясь и широко позевывая:
– Мам! А ты что, уже? – удивилась она, обводя глазами гостиную – Ну, ты даешь!
Потом спустился и муж."
"Они вышли на улицу.
