Руки дрожали, ее била мелкая дрожь, молния на юбке не застегивалась, колготки брызнули стрелкой, и отлетела пуговица на блузке.
Тут зазвонил телефон, и М. долго говорил по телефону, неспешно застегивая перед зеркалом рубашку.
Они вышли из дома, и она краем глаза увидела, что его машина с шофером стоит возле подъезда. Значит, ситуация обычная, рядовая – босс ненадолго уединяется, водитель ждет. Глядя в сторону, она сказала, что поймает такси.
Он кивнул, торопливо поцеловал ей руку и коротко бросил:
– Ну, до звонка!
А она медленно пошла по бульвару, растирая мокрое от слез лицо.
Было противно, стыдно и мерзко. Ее первое и единственное грехопадение. Для чего? Для того, чтобы спокойно принять его помощь? Не чувствовать себя обязанной? Постеснялась ему отказать? Господи, глупость какая! Просто не надо было столько пить на голодный желудок!"
"Она шла и ревела от унижения, стыда, от вины. От огромной, как ей казалось тогда, непростительной лжи и огромного горя.
Тогда ей казалось, что она потеряла что-то очень важное, значимое для нее самой. Как укоротила себя.
Он помог ей тогда. Помог. Но она долго, очень долго приходила в себя… Верная жена!
А потом все забылось. Сколько воспоминаний припорошено снегом прошедших лет? Вот именно! Ну и это в далеком прошлом.
Она, Леля, умела себе запретить. Запретить вспоминать. Иначе не выжить.
А он, между прочим, был хорош: высок, строен, голубоглаз. Да и слухи ходили о нем весьма лестные.
Репутация была безупречной – Финансовая академия, профессорская семья. Один брак – еще со студенческих времен, – трое детей. Словом, человек западного стиля – спортивен, ухожен, успешен и верен семье. Правда, с последним, скорее всего, были проблемы. Но слухов и сплетен про него не ходило. Сон все равно не шел – боялась. Вдруг телефон давно изменился? Или он сделает вид, что не узнал. Ну или совсем просто – сразу откажет. Кто она ему? Да и зачем? Ну и снова про мужа – перебирала в голове свои обиды, злилась на него.
Потом на себя. Потом приплела дочку – та так и не позвонила. Ну и про работу… Опять про работу! Как, что, куда… Ничего не понятно. Да! И что делать с Германией? Надо лететь. Надо лететь, а лететь она сейчас не может. Нужно слегка сдвинуть камень, чтобы появилась хотя бы призрачная надежда!
А как объяснить это мужу? Он ведь слышит только себя. С тем и уснула в полшестого утра – тревожно, конечно.
