Эх, жизнь…»
Да и времени, кстати, нет! Вот схомячишь сейчас свою булку с корицей – и на боковую, Лариса! Спать, спать и спать. Потому что завтра… А когда все соберутся… Ну, или не все, тогда борщ сварит домработница Соня. Это ее обязанность. «Все будет так же, поверь! Как вчера и сегодня. И тысячи женщин – нет, многие тысячи! – тебе позавидуют, да! Именно так – тебе позавидуют, Леля!»
Она доела булку, стряхнула с пальцев крошки и пошла в ванную. А после душа облачилась в любимую пижаму и легла в кровать. Полежав минут двадцать с закрытыми глазами, включила ночник и, секунду подумав, набрала телефон дочери.
"
"Настроена была довольно решительно – сейчас эта засранка точно получит! Совсем обнаглела – если вот честно. Но заспанный голос дочки ее отрезвил – наезжать расхотелось.
Катька что-то бормотала про «остаточные явления»:
– Жуткий кашель, особенно по ночам. Сопли не проходят. И вообще, мам! Я так устала! Просто сил никаких!
– Так возвращайся, доченька! – дрогнувшим голосом сказала она. – Вместе нам не так будет страшно! Мне ведь тоже сейчас… несладко совсем!
На слове «возвращайся» Катька раскашлялась – скорее всего, от волнения.
И тут же заверещала:
– Куда, мам? Опять в эту серую вашу Москву? Где без конца то дождь, то слякоть? В ваши пробки и хамство? Извини – отвыкла! У вас там небось уже снег! А у нас на улицах фиалки продают!
– Можно подумать – ты в Африке! Снег у нас, слякоть! А у вас? И пробки тоже в порядке – ваши, парижские! Я же не про слякоть и снег, Катя! Я про то, как мне сейчас тяжело, – выдохнула она.
– А кому легко, мам? – выкрикнула дочь. – Вот именно – никому! Нет, давай уж как было! Зря я, что ли, привыкала так долго? Обживалась, въезжала во всю эту новую жизнь? Я ведь многого тогда тебе не рассказывала, чтобы не огорчать! А ты меня сейчас обратно зовешь? Туда, откуда сама и выпихивала? Ты же говорила – здесь нестабильно, здесь ненадежно! А сейчас, мам? Когда я почти привыкла! Здесь у меня друзья, универ! Язык, наконец! Я даже думаю уже на французском!
– Ладно, забыли, – коротко ответила Леля.
– Лучше лечись и поправляйся! Слышишь?
И на дурацкий вопрос дочери: «Мам, а когда ты приедешь?» – ответила жестко:
– Не знаю. Катя, ты что, совсем не понимаешь, что происходит?
Та вздохнула и тут же спросила:
– Мам, а деньги? Ты сможешь выслать?
«Смогу. Я все смогу, – подумала Леля. – Деньги, деньги, будь они прокляты! В Германию – деньги. Во Францию – тоже. Здесь, дома, тоже вон лежат счета по квартплате.
