Ты мне про Ксеню расскажи, что она, как? Ну и про маму, если ты, конечно, не против!
Оказалось, что с дочкой отношения были хорошими – Катя отлично помнила все свои детские комплексы и обиды и очень старалась, чтобы это не повторилось с ее дочкой. Бывший муж был вычеркнут из жизни раз и навсегда – денег не приносил, дочку не видел. Дерьмо, а не человек.
Мама… Вот с мамой вообще приключилась странная история."
"Пять лет назад Нина серьезно заболела – вернулась старая, казалось, давно отступившая болезнь. Ну и, как часто бывает, болезнь привела ее в церковь.
Катя относилась к этому скептически – ну, во-первых, сама она в бога не верила и все отрицала, а во-вторых – это касалось именно матери, – она категорически не верила ни в ее искренность, ни в какой бы то ни было положительный результат. Нина стала ездить на богомолье, паломничала, завела новых друзей, по воскресеньям выстаивала долгие службы и даже взялась работать при храме – с усердием мыла полы и чистила овощи в трапезной.
Кате, конечно, так было спокойнее – мать, что называется, при деле и от них с Ксенькой почти отстала.
Да и из дому стала частенько отлучаться – тоже приятно. Ну а через два года Катя заметила, что мать начала меняться. Даже не так – Нина стала другим человеком. Не было больше претензий и скандалов, она сделалась тихой, задумчивой, мягкой – словом, блаженной.
Катя и Ксенечка иногда испуганно переглядывались, когда Нина выдавала такое, что они просто терялись.
Слава богу, болезнь отступила, и врач отпустил Нину на год.
И вот однажды она позвала дочь на разговор. Нина просила прощения – у дочки, у бывшего мужа, у внучки. Она не плакала – взгляд у нее был чистый и ясный, почти безмятежный. Плакала Катя – от неожиданности, от удивления, от перемен в матери. А от ее просьбы ее отпустить совсем растерялась.
– Отпустить? Куда? – испуганно бормотала Катя. – Как это – отпустить? Навсегда?
– Да, навсегда, – спокойно и радостно ответила Нина. – Отпустить в монастырь.
Конечно, придя в себя, Катя ее не отговаривала – какое она имела на это право? Осторожно спросила, хорошо ли та подумала.
Нина, увидев понимание дочери, расцвела, расслабилась и принялась с жаром рассказывать дочери о Коробейниковском монастыре, о своем «новом доме», куда она так стремилась.
– Алтайский край? – удивилась Катя. – А почему так далеко? Неужели не было ничего ближе?
Оказалось, что мать там была в паломничестве и там, в Богородице-Казанском, в Коробейникове, на нее сошла благодать.
