– То, чем буду кадрить работниц в доме престарелых, когда облысею. Старикашка с брутальной татуировкой на черепе. Все старушки будут мои. Жаль, что челюсти будут вставные, с ними, наверно, не так удобно доводить старушек до…
– Боунс, прекрати! – шлепнула я его.
– О'кей. Если я перевернусь, ты останешься на мне сидеть?
– Нет.
– А если пообещаю, что не притронусь к тебе?
– Нет.
– А если пообещаю и поклянусь на Библии?
– Нет.
– Ну, ладно. Надеюсь, тебе там не холодно? На вершине твоих моральных устоев.
– О-о-о, фиг с тобой, переворачивайся.
Я сползла с Боунса, позволяя ему перевернуться, и, стараясь не глядеть на его самодовольную физиономию, устроилась у него на бедрах. Та-ак… И что же мне теперь ему массировать? Не уверена, что это хорошая идея – сидеть на парне верхом и при этом водить руками по его голой груди.
– Какие у тебя отношения с Богом? – поинтересовалась я, разглядывая еще две татуировки, на груди: одна – прямо над сердцем – представляла собой текст молитвы «Отче наш» на ирландском языке.
Вторая – розу, обвитую четками.
– Я не верю в него, а он не верит в меня, – ответил Боунс.
– Тогда откуда такая увлеченность религиозной тематикой? У тебя есть хоть одна татуировка, не связанная с религией?
– Да. Дельфинчик на лобке. Показать?
– О боже…
– Не боже, а дельфинчик.
– Боунс, я серьезно! Мне интересно, отчего ты похож на разукрашенный альбом религиозного фанатика. Сложное детство мальчика из католической школы?
Он закинул руки за голову и посмотрел на меня с таинственной улыбкой.
– Защита от дьявола.
– Значит, в дьявола, в отличие от Бога, ты веришь.
– Дьявол реален, – сказал он. Не столько мне, сколько просто вслух.
– Ага. Живет вместе с йети в Гималаях. Ездит на драконе. И режется в карты с гномами. – Я склонилась над Боунсом и начала разминать ему руку, медленно продвигаясь от плеча к запястью.
– Ты знаешь, в чем заключается сложность борьбы с вирусами? – спросил он ни с того ни с сего. – Они настолько малы, что могут жить внутри клетки. И их невозможно прикончить, не уничтожив саму клетку.
Они становятся частью тебя.
– И к чему же все это…
– С дьяволом так же. Он – вирус, который нашел себе идеальное убежище. Он не живет в подземелье. Не прячется в аду. Его невозможно поразить мечом или сжечь огнем, потому что он живет в людях. Захочешь убить дьявола – придется убить человека. Он прячется внутри нас, но от того, что он невидим, как вирус, дьявол не становится менее реальным.
– Оу, так вот оно что.
