Потолок освещал ночной светильник, постельное белье пахло ванилью и еще чем-то приятным и восточным. Впервые после смерти матери я не ощущала себя одинокой. «Сегодня не вернусь», – написала я Алише, с которой мы делили одну квартиру. «Ого! Симпатичный? Не забудь про презерватив, чертовка!» – написала она в ответ.
* * *Два месяца пролетели незаметно. Шестьдесят дней, полных новых впечатлений, знакомств, удивительно легкой и приятной работы. Чем больше я погружалась в повседневные заботы компании, тем крепче становилось ощущение, что «Мальтезе-медикал» – всего лишь клиника женского здоровья и не таит в себе ничего жуткого, никакой опасности или уголовщины.
Только профессиональные врачи и счастливые пациентки, порхающие из кабинета в кабинет, мечтающие избавиться от интимных проблем или завести ребенка.
Из этой идиллической картинки выбивался только «Клуб странных шуток», который Лилит собирала каждую пятницу в конференц-зале. Мы с Алишей должны были присутствовать на каждой встрече и успели перезнакомиться со всеми девушками, которые туда приходили.
Обычно встречи сводились к обсуждению непонятных мне «проектов» и юмористическим упражнениям. Я спрашивала у Лилит, кто они и в чем смысл этих встреч, но она напоминала мне, что я обо всем узнаю сразу же после вечеринки.
Я прилично похудела и стала носить одежду на размер меньше, почти привыкла к высоким каблукам и тесным деловым костюмам. Я быстро нашла общий язык с двумя девушками из «Клуба» – Наоми и Брук, – и те стали часто брать меня с собой в рестораны и ночные клубы.
Они не считали денег и обожали спорить. Это было их любимым развлечением.
– Я закадрю вон того кудрявого, спорим на штукарь? – говорила Наоми Брук. Наоми была мой ровесницей, но уже обрела самоуверенность взрослой, искушенной женщины.
– Накидываю еще тысячу, если он купит тебе бутылку шампанского, – отвечала Брук.
– Здесь шампанское стоит три сотни за бутылку! Ты в своем уме?
– Что такое три сотни для такого, как он?! Ты только посмотри на его дорогущие часы!
Иногда на кону оказывалась такая сумма, которая превышала мою месячную зарплату.
Я поражалась их расточительности и тому безумному азарту, какой загорался в глазах девушек, когда они в пылу спора швыряли на стол купюры. Я всегда держалась в стороне, с молчаливым восторгом наблюдая за этой безумной игрой. Закадрить парня, чьи часы стоили десятки тысяч баксов, было для меня такой же непосильной задачей, как поймать пуму голыми руками.
– Как вы это делаете? – поражалась я.
