– Я уже вижу это, Скай! Идеальный оттенок для твоей аристократически бледной кожи. Идем дальше. Прямые или вьющиеся?
– Вьющиеся крупными локонами.
– Длинные?
– О да, до самой задницы! Вы довольны?
Я попыталась убрать от лица ладонь Лилит, но не тут-то было.
– Довольна, – зашептала она мне на ухо. – Только вот обладательнице шикарных волос не пристало работать официанткой. Твои волосы пропахнут горелым маслом и суповыми специями. И у той, кто водит «мерседес»-кабриолет, руки не должны загрубеть от горячей воды и моющего средства!
Я отстранила от себя ее руку и резко встала.
Рассказывать мне, официантке, которая за гроши вкалывает с утра до вечера, едва сводя концы с концами, про океан, «мерсы» и пачки баксов, – это было слишком. Слишком жестоко даже для меня, привыкшей к выходкам состоятельных посетителей.
– Кажется, ваш кофе остыл, – сказала я с плохо скрываемым раздражением.
– Принеси мне другой! – потребовала Лилит.
Я ушла на кухню, прихватив грязную посуду, и к тому времени, когда вернулась с чашкой горячего латте на подносе, злость почти перестала душить меня.
– Ваш кофе! – громко сказала я.
– Твои чаевые. – Лилит протянула мне белый конверт.
– Благодарю. – Я взяла конверт, намереваясь сунуть его в карман фартука, и моя рука замерла в воздухе. Он оказался тяжелым: примерно столько же мог бы весить конверт с моей зарплатой за месяц. Я приоткрыла его, мельком взглянула на пачку купюр и положила конверт на стол.
– Что это?
– Это твои волосы, Скай.
– Нет, это больше похоже на чертову кучу налички, – возразила я.
Лилит отхлебнула кофе и улыбнулась мне акульей улыбкой.
– Именно столько стоит наращивание. Волосы цвета раскаленной лавы, тяжелые, как смертный грех, и достающие до самой задницы, – уже завтра у тебя будут такие. Генетика – это на всю жизнь только для тех, кто боится плюнуть ей в лицо. Ты чувствуешь, как океанский ветер из твоей мечты становится чуть реальнее? Если есть волосы, о которых ты мечтала, то будет и ветер, который их растреплет.
Будет и мужчина, которому понравится запускать в них пальцы. Будет и бриллиантовая диадема, которая украсит твои локоны…"
"– Я не могу взять ваши деньги, – заявила я. Правда, не так уверенно, как следовало бы.
Я в любом случае оставлю этот конверт на этом столе, милая. Не осмелишься взять ты – возьмет кто-то другой. Кто-то другой заберет себе то, что предназначается тебе.
