Самоуверенная, агрессивная, мрачная. Я ей сказал, что тебя в доме нет, а раз так, то и взлетать на воздух нет смысла. И она это приняла. Согласилась сдаться полиции. А потом, улыбаясь сквозь слезы, сказала: «Ты же все равно не позволишь мне добраться до нее, Камаэль? Тогда почему бы мне не расправиться хотя бы с тобой? Нам будет хорошо в одной могиле, вот увидишь…»
Инстинкт самосохранения буквально вышвырнул меня из комнаты в коридор, а потом меня накрыло рухнувшей стеной. Очнулся уже в больнице спустя несколько суток.
Травм не сосчитать, но, слава богу, все еще на этом свете.
Мои парни умудрились потерять тебя. Как же я был зол… Потом я вспомнил, что слышал твой голос в больнице, но не мог понять, было ли это реальностью или бредом. Начал расспрашивать врачей и описывать тебя, и оказалось, что один из них тебя знает. Так мы познакомились с Терри…
– А Лилит? Она…
– Надеюсь, именно там, куда и мечтала попасть, – у трона ее властелина. То, что осталось от тела, похоронили на Малуддартском кладбище, пока я был в госпитале.
Лилиан ненавидела Ирландию. Каково, интересно, ей теперь покоиться в ирландской земле.
Глава 29
Я плакала большую часть его рассказа, начиная с убийства ребенка, – не могла остановиться. Но внешнее проявление эмоций было снежинкой на верхушке айсберга. Внутри у меня все кипело. Я испытывала боль, сочувствие, стыд за каждый собственный промах и каждую свою ошибку. Боунс прижимал меня к себе, ерошил мои короткие волосы, и я мысленно молилась, чтобы эти руки никогда не устали утешать меня.
– Если бы только у меня хватило духу рассказать тебе обо всем сразу. – Боунс, сжав зубы, приподнимается на локтях и откидывает голову на спинку дивана.
Обхватываю его руками, кладу голову ему на плечо, но мои прикосновения, по-видимому, доставляют ему боль и дискомфорт.
– Давай позову Терри, и он поможет тебе перебраться в мой дом? – предлагаю я. – Тебе нужно лечь, и я хочу быть рядом всю ночь, до утра и дальше, сколько позволишь…
– Скай, – перебивает он и, собираясь с силами, добавляет: – У меня самолет сегодня ночью.
– Как? – моргаю я. – Почему?
Боунс вздыхает, не размыкая объятий, и в этом его объятии я чувствую какую-то странную обреченность.
– В той комнате, когда думал, что не успею спасти тебя… Я понял, что твое благополучие – это важнейшая для меня вещь. И если есть хоть малейшая вероятность того, что рядом со мной ты будешь в опасности, то… значит, я не позволю тебе быть рядом.
– Нет! – Я вскакиваю и смотрю в его лицо.
