Чуть ли не краснею от смущения.
– Вы сказали об этом кому-нибудь?
– Хотела. Но Лилиан с Сэмом скоро уехали, и прошел целый год до того, как он вернулся. Без нее, слава богу. Ничего я не стала говорить. Это потеряло актуальность, да и все равно Сэм бы не поверил. Уж слишком ее любил. Сидит, бывало, в саду и глаз с нее не сводит… А как они танцевали на тех вечеринках, что он устраивал для всех соседей! Даже я, чего только ни повидавшая на своем веку, краснела, как кайенский перец…
Прикрываю глаза, пытаясь справиться с безумным приступом ревности.
– Ясно… И что же было потом? Видели вы ее еще когда-нибудь?
– Нет. Никогда. Должно быть, они расстались. Я считаю, что ни делается – все к лучшему. Но Сэм, вероятно, так не думал. Однажды мой Чарли перемахнул к нему за забор, и я решила зайти к Сэму, спросить, не видал ли он где моего песика. Пусть это останется между нами, но он тогда очень много пил. Двери мне никто так и не открыл, но я видела большой ящик бутылок. Хотя шумных вечеринок он больше не закатывал.
Поговаривали, что Сэм ранил ножом свою жену. Но я не верю во все эти россказни, кто угодно, только не он. Уж я бы скорей поверила, что это она его ранила. Лилианна была из таких, знаете, девушек, которые или с ума сведут, или в могилу загонят.
– Может, у вас сохранились фотографии… той поры? Любопытно посмотреть на тех, кто жил в этом доме раньше.
– Ничего такого… Однако мой покойный супруг нарисовал их портрет! Лилианна уговорила Джона, когда узнала, что он рисует. Сэм был равнодушен к живописи, а она… Думается мне, что с картинами у Лилианны было то же, что и с собаками: она видела в них то, чего не видели другие.
Вряд ли Сэм забрал картину с собой. Скорее всего, пылится где-нибудь на чердаке.
– Вы думаете? Между прочим, я не нашла никакой лестницы, ничего подобного, что вело бы на чердак. Есть ли он тут вообще?
– Есть, есть, что же это за дом без чердака!
– Тогда поищу еще! Любопытно. – Я встаю из-за стола и складываю стопкой блюдца. – Хотите еще чаю?
– Нет, благодарю. Кстати, когда покупали дом, вы успели познакомиться с мистером Оушеном?
– Н-нет, всем занимались брокеры.
А что?
– Жаль, жаль. Мне кажется, вы бы ему понравились, Скай, – кивает миссис Эпплгрин.
Я застываю на месте.
– Почему вы так решили?
– В вас есть нечто общее. Должно быть, доброта и одиночество.
* * *В тот же вечер, вооружившись фонариком, я поднялась на чердак, куда, оказывается, вела лестница с торца дома. К замку в двери подошел самый маленький ключ в связке.
