– Хотите диетической колы? Ваш муж, кстати, ушел за едой для вас. А вот и кола…
Моя рука замерла в воздухе, на полпути к алюминиевой банке.
– М-мой кто?
– Ваш муж, очаровательный молодой человек. Он охранял ваш покой, когда мы с Клаусом подошли…
– Джеки, – перебила я ее. – У меня нет мужа."
"– Может быть, я что-то не так поняла, – смущенно проговорила старушка. – Простите, у меня со слухом в последнее время не очень… Кстати, кажется, вы что-то обронили. – Вытянув руку, Джеки указала на конверт под моим сиденьем.
Я подняла его, и мои зубы начали выбивать чечетку. «Скай Полански» – было выведено на конверте незнакомой рукой. Я надорвала его, вытащила листок бумаги и вчиталась в три короткие строчки:
Прыг-скок, свинец в висок.Беги не беги, на стенку мозги.Там или тут, ты – труп.Конверт выпал из моих рук, я вскочила и побежала.
Я боялась оглянуться, боялась остановиться, просто двигала ногами так быстро, как только могла. Коридоры, люди, магазины. Когда сил совсем не осталось, я влетела в туалет и заперлась в кабинке.
Опустила крышку унитаза и села, подтянув колени к груди. Волосы прилипли к вспотевшему лицу, кровь оглушительно стучала в висках. Вот и все, Скай, вот и все. Предчувствие смерти – тяжелое, паническое – наполнило меня. Кажется, до настоящей минуты я не осознавала всю реалистичность происходящего. Я надеялась, что после того, как избавлюсь от телефона и одежды, слежка прекратится. Я не представляла, что Лилит уйдет из квартиры Саймона без наручников на запястьях…
Кто-то нажал кнопку слива в соседней кабинке, и я вскрикнула.
Нервы совсем отказывали, и последние силы покидали меня. Так вот что чувствуют осужденные на смерть. Что тебя вот-вот не станет и этого никто не заметит. Залатают пулевое отверстие в двери, вытрут лужу крови, завернут в полиэтилен то, что от тебя останется, – и Земля продолжит вращение. Как будто тебя и не было. И даже на кладбище тебя не похоронят, потому что некому будет об этом похлопотать.
А раз некому – лети пеплом по ветру…
Я прикрываю глаза и переношусь в прошлое. В ту минуту, когда рука Боунса скользит по моему колену и он просит: «Если ты узнаешь что-то, что тебе не понравится, – не важно что, – то, бога ради, приди ко мне и спроси об этом прямо… Пообещай, что сначала поговоришь со мной… Я в самом деле не хочу тебя потерять». Глаза начинает жечь так, будто их закапали кислотой.
