На ней был мокрый халат, полы которого разошлись так, что можно было увидеть белье, забрызганное кровью, и огромную татуировку, покрывшую большую часть ее грудной клетки: перевернутая пятиконечная звезда, верхние лучи упираются в ключицы, боковые косо скользят под грудями, нижний луч нацелен в пах. А в центре звезды – лицо бородатого демона. Такую же звезду я уже точно видела…
Лилит зажгла сигарету, и дым затанцевал в воздухе, завиваясь кольцами.
– Узнала пентаграмму, да? Одинаковые, как под копирку, только у него на спине, а у меня на груди, как видишь.
Мы сделали их в день нашей свадьбы. Все в лучших сатанинских традициях: клятвы на крови, черная фата, торт в виде бараньего черепа, священник-кокаинист. Ave Satani! Да-да, свадьба, ты не ослышалась. Мы до сих пор состоим с ним в официальном браке, веришь? Лилиан Дженна Оушен, приятно познакомиться. А тот, чьего ребенка ты, вероятно, уже носишь, – все еще мой муж. Я в курсе, что без вести пропавшая жена освобождает мужчину от статуса женатого человека, но что если жена объявится? Да прекрати ты метаться, как мышь, Полански.
А не то миссис Оушен разукрасит твоими мозгами стену. Пистолет у меня под рукой, и я хорошо умею им пользоваться. У меня был хороший наставник. Интересно, Гарри всех своих любовниц учит обращаться с оружием или только нас с тобой?
Глава 21
Дверь не поддавалась. Лилит заперла ее, а ключ… Один Бог знал, где сейчас находится ключ. Мне не выйти через дверь. Окно тоже не вариант: если выпрыгну с седьмого этажа – костей не соберу!
Лилит кашлянула и склонила голову набок, глядя на меня своими бесовскими глазами.
Ее лоб блестел от пота.
– Ну, так что ты думаешь, Полански? Гарри учил стрелять всех своих девок или только меня и тебя? – сказала она, размахивая в воздухе сигаретой. – Не знаешь? Зато я знаю. Только меня и тебя. Потому что мы с тобой особенные. Мы – в наибольшей опасности. И мы должны были научиться защищаться. Догадываешься от кого?
Лилит стерла со лба пот, опалив сигаретой волосы.
– От него же! – криво улыбнулась она. – Он хотел, чтобы мы могли защититься от него самого. Однажды я провела в госпитале две недели. Полсотни швов, бесчисленные ушибы, отбитые внутренности, одна рука сломана, другая выдернута из сустава. Хлопай глазками, Скай, хлопай. Мне безразлично, веришь ты или нет. Он избил меня так, что я едва осталась жива, а потом – как удобно! – просто ничего не помнил. Но нужно отдать ему должное, Оушен все-таки захотел защитить меня.
