Кейт продолжала что-то щебетать, но я ее уже не слышала.
Я заварила еще пару чашек «Айриш брекфаста» и двинулась к теткам.
– Нужна новая гончая – и точка! – сказала брюнетка с цыганщинкой в облике: большие, ясные, темно-карие глаза, изогнутые идеальной дугой брови, безупречного оттенка помада.
Любительницы охоты с собаками? В центре Дублина? Да еще и такие расфуфыренные? Фантастика…
– Как скажешь, Лилит, – произнесла с сильным американским акцентом ее молодая светловолосая собеседница. Стрижка под Майли Сайрус, с выбритыми висками, да и в целом очень на нее похожа.
– Ваш чай, – пробормотала я, ставя на стол чашки.
Обе посетительницы не обратили на меня никакого внимания. Даже не сбавили темпа разговора.
– Найди ее, Брук. Какую-нибудь маленькую ирландскую дрянь, красноволосую, отчаянную, бойкую на язык…"
"Словосочетание «ирландская дрянь» застряло у меня в ушах. Мне захотелось пролить чай на ту, что которую звали Лилит.
– Она где-то здесь, – продолжала брюнетка. – Говорит «наличка» вместо «кошка»[7] и носит ирландское имя.
Кстати, как они тебе – ирландские имена? Кива – «нежная». Или вот, например, Сирша – «свобода»?
– Ужасно, – ухмыльнулась блондинка. – Как собачьи клички.
Брюнетка расхохоталась. А мое терпение лопнуло. Я ослепительно улыбнулась и сказала:
– А знаете, как будет «Добро пожаловать в Ирландию!» по-ирландски?
Обе женщины впервые удостоили меня взгляда.
– Пог ма хон! Пог ма хон – и приходите снова! Дедуля за соседним столиком, коротавший утро в компании стакана «Гиннеса» и гамбургера, чуть не поперхнулся.
Блондинка глянула на меня, как на пустое место, и снова повернулась к черноволосой. А та пристально посмотрела мне в глаза. А потом, клянусь, окинула меня взглядом с ног до головы, словно я была какой-нибудь породистой сучкой на выставке.
– А еще можно плюнуть ей в чай, – шепнул мне Хьюго, вытирая с барной стойки пивную пену.
– Моя слюна для этого слишком драгоценна.
* * *Сентиментальное настроение было для меня недопустимой роскошью.
Я берегла свои нервы, как умела. Не слушала слезливые мелодии, гнала прочь тоску и – весьма полезный навык – мгновенно забывала о тех, кто разливал вокруг яд. Как только гадкие тетки свалили из кафе, я вытерла начисто столик и тут же выбросила их из головы. Как будто их и не было тут никогда.
Каково же было мое изумление, когда на следующий день я снова увидела в кафе брюнетку, которая вчера смеялась над остротами крашеной стервы.
