Шорох, в окулярах ночника появляются отблески – у того, кто сейчас идёт из глубины квартиры, тоже есть аналогичный прибор, работающий в активном режиме.
А серьёзный мужик! Он что, так и спал что ли, не снимая снаряжения? Разгрузка, рюкзак… чего только на нём не навешано!
Он осматривается по сторонам, уважительно качает головой.
– Это вы их так?
– Сами… наверное, совесть замучила…
– What? Conscience? Are you kidding?[6] Вы так… шутить?
Вместо ответа, киваю на квартиру, откуда он только что вышел.
– Там ещё остался кто-то живой?
– Да.
Есть трое… the wounded… раненый!
– Отсюда надо уходить! И как можно скорее! Они могут прийти снова.
Мужик кивает. Похоже, что он согласен.
– Да, но я не могу оставить своих comrades… товарищ!
– Но мы их не сможем унести.
«Юсек» потрясает в воздухе радиостанцией.
– Помощь! Я сообщил о нападении! К нам скоро будут здесь помощь!
– Как скоро?
Он на секунду замолкает, потом подносит рацию к лицу.
– Red two, there is a group of six here. I'm asking for a connection![7]
Увы, неведомый «красный два» ничем нас не обрадовал – ранее чем утром к нам никто прийти не сможет.
Сколько ни убеждал его мой собеседник, ответ был один – опасно, ночью никто не пойдёт. Мол, укрепитесь, и ждите.
– М-м-да… сочувствую! Трудно тебе будет…
– А вы? Уходить?
– Я и так влез в чужую кухню. Эти, – киваю на тела в плащах, – люди очень злопамятные. И скоро снова придут, чтобы отомстить за своих товарищей. Не хочу быть здесь в этот момент…
Он даже как-то не сразу понимает мои слова, приходится растолковать.
В процессе разговора не забываю осматривать лежащие тела, освобождая их от всего, что может мне пригодиться. Не сказать, что бы они были как-то круто упакованы, но кое-что полезное всё же нашлось. Понятно, что у тех же «юсеков» наверняка есть что посмотреть, но я сильно сомневаюсь в том, что моему собеседнику это будет по нраву.
– Нет, мой друг. Я тебе помог, но сидеть тут до утра… это не слишком хорошая идея. Кстати! Ты своих товарищей перевязал?
Мужик совершенно по-русски хлопает себя по лбу и исчезает в дверях.
Вот и славно… пока он будет там перевязкой заниматься, я тихонечко и смотаюсь. Только тело часового осмотрю. Ночник-то у него точно есть, это штука дорогая, и толкнуть его можно любому торгашу!
Там был не только ночник, и мой «внутренний хомяк» горестно возрыдал, что я попросту не смогу утащить всё найденное в доме добро. Но жадность приводит к бедности.
