Все атаманово воинство, не исключая рабов, неожиданно пробил сильнейший понос! Виноваты ли в этом были повара или к тому имелись какие-то иные причины, но чисто военные надобности резко отошли на задний план. Толпа, не исключая и самого главаря, дружно ломанулась к туалетам. А здесь надо сделать небольшое отступление. Среди подручных атамана нашлись в своё время люди соображающие. И организовали на заднем дворе постройку туалетов. Примитивных, «типа сортир», но свою задачу они исполняли. И в самом деле, сотня человек, собранных в относительно небольшом по размеру месте, способна столь быстро и «качественно» загадить всю округу, что жить там станет очень и очень некомфортно.
Указанные постройки этот вопрос решали.
Раньше…
Ибо первый же страдалец, направившийся к вожделенному домику, схлопотал пулю в ногу – и у него разом возникли уже гораздо более насущные проблемы.
Снайпер на этот раз стрелял откуда-то издалека, даже звук выстрела пришёл совсем не сразу. Но на точности огня это сказывалось незначительно.
Он попадал всегда. И вёл огонь по всем подряд – третьим подстреленным оказалась женщина из числа макаровских «подруг». Когда на подступах к туалетам лег пятый – на этот раз убитый наповал, народ бросился кто куда. Не до эстетики! И дышать стало совсем некомфортно… Рассвирепевшие бандиты рванулись было из ворот, и там потеряли ещё двоих – вчерашний стрелок никуда не ушёл. Да убило только одного, но легче от этого не стало никому. Выход по-прежнему оставался перекрыт."
"Грохнули автоматные очереди на кухне – приговорили поваров.
Передвигаться по территории стало вообще невозможно – снайперы простреливали даже самые укромные уголки. К полудню бандиты насчитывали уже пятерых убитых наповал, восемь человек было ранено. Выгнали рабов, чтобы те поставили фанерные щиты вдоль проволоки. Так Макар рассчитывал затруднить обзор стрелку, который держал под огнём внутренний дворик, не давая никому подойти к туалетам. Да и прочие места он ухитрялся обстреливать, даже в окнах бараков людей доставал.
Не моргнув глазом, снайпер переключился на рабов – замертво легло четверо. Побросав работу, оставшиеся люди метнулись кто куда.
В рядах макаровского воинства осталось восемнадцать боеспособных «штыков»…
– С тебя за четырнадцать уработанных причитается, – Грузный с сожалением отставил в сторону пустую банку с пивом.
– Базара нет! – согласно киваю я. – Как предпочитаешь получить? Баблом или по-другому как-то?
– Деньгами… по две тысячи с головы, как и условились.
