А еще неделю назад постоянно угощалась капучино.
Я послушно сделала глоток и сказала:
– Марко Поло. Черный. Фирма Марьяж Фрер. Париж.
– О-о-о! – изумилась Зинаида. – Вы первая, кто стопроцентно попал в точку."
"– До того как купить дом в предместье Парижа, мы жили неподалеку от собора Сен-Сюльпис, одного из самых старых в столице Франции, – пояснила я, – фирменный магазин Марьяж Фрер находится в нескольких минутах ходьбы оттуда, там есть кафе, мое любимое.
– Идти надо мимо аптеки, – неожиданно подхватила Зинаида, – и салона, где работает очень приятный мужчина лет пятидесяти…
– Марк, – перебила ее я.
– Вы живете где-то рядом? Вот это совпадение.
– Улица Мазарини, – улыбнулась Зинаида.
– О-о-о! – обрадовалась я. – Там прекрасный итальянский ресторан.
– Ну я пошел, – сказал Павел, – у вас и без меня найдется тема для разговора.
– Позови мать, хочу познакомить ее с Дашенькой, – велела бабушка. – Где она? Чем занимается?
– Или дома, или в мастерской, – пожал плечами внук, – или уехала, как обычно, ерундень покупать, деньги тратить.
Ща ее карточка гавкнется, но отец на меня орать будет! На жену он пасть не открывает, а куда дерьмо деть, которое внутри кипит? На меня вылить.
– Павел! – возмутилась Зинаида Львовна. – Как ты себя ведешь!
– Просто говорю правду, – заявил внук, – одну правду и только правду. Провожу исследования для курсовой. Мать фигней занимается.
Бабушка пришла в негодование:
– Нет, вы только его послушайте!
– Правда мало кому нравится, – прищурился Паша и повернулся ко мне: – Муттер никогда ничего не делала.
Всем говорила: «Я сына воспитываю». Мозг мне через уши до окончания школы высасывала. Хорошо хоть, я ее редко видел.
Зинаида хлопнула ладонью по столу.
– Павел!
– Что? – прикинулся непонимающим внук. – Хочешь сказать, что я вру?
– Тебе достались прекрасные заботливые родители… – завела Зинаида Львовна.
Внучок скрестил руки на груди.
– Бабкинс! Сообщаю правду! Только правду! Мамахен никогда со мной не сидела. Она шаталась по разным местам, а ты ее называла – шалава!
У Зинаиды Львовны в прямом смысле слова отпала челюсть, а Паша продолжал:
– Чтобы папахен ее на работу не выпер, мамахен вечно соловьем заливалась: «Мальчик сложный, проблемный, я постоянно им занимаюсь, нельзя его ни на секунду оставить!».
Ага! Щаз! Зайдет в детскую, надает мне оплеух, заорет: «Учись хорошо», – и в гости! Или в театр! Или в загранку, Ле Бон Марше в Париже потрошить. Я часто забывал, как муттер выглядит! Няньки со мной возились.
