– Настоящий Урусов мог ходить? – неожиданно спросил Кузя.
Я удивилась вопросу.
– Да. Главврач упомянула, что он слег за пару дней до смерти.
– Гулял?
– Конечно, – кивнула я, – Жданова похвасталась своим парком. Хоспис получил здание бывшей психиатрической лечебницы. Она функционировала с начала двадцатого века до перестройки. Потом прекратила работу. А в царские, затем советские времена считалось, что у клиники должен быть большой участок. Лес, сад, парк, чтобы больные дышали свежим воздухом. Поэтому у хосписа прекрасная территория.
Кузя потянулся.
– Понятно, как он поступил.
– Кто? – спросила я.
– Гайкин, Фомин, Лже-Урусов, – перечислил властелин компьютеров, – уж не знаю, что медбрат напел настоящему Федору, который лежал в хосписе, но он уговорил его подарить ему свою двушку. Незадолго до смерти Урусова был составлен акт дарения. Все абсолютно законно, с предъявлением паспортов, с печатями и подписями. Истинный Федор Борисович вручил свои апартаменты Афанасию Емельяновичу Гайкину.
А тот выставил их на продажу.
У Собачкина зазвонил телефон.
– Где вы? – спросил Семен в трубку. – А! Ясно, проскочили перекресток. Давайте назад до указателя «Ложкино – пять километров», там направо и прямо. Упретесь в мой дом.
– Кого вы ждете? – полюбопытствовала я.
– Гайкина Афанасия Емельяновича, – с недрогнувшим лицом отрапортовал Кузя, – хотим у него фатерку купить. Но, знаешь, мы странная семья, попросили продавца к нам приехать. Капризничаем. Ща все тебе объясним.
Глава 26
– Добрый день, – произнес симпатичный, хорошо одетый мужчина, входя в комнату.
– Здрассти, – хором сказали мы с Кузей.
– Это моя жена… – начал Собачкин.
Я помахала рукой.
– Даша.
– У компа сидит мой брат, – продолжал Семен.
– Кузьма, – мрачно представился наш укротитель мышки, не отрывая взора от экрана.
– Значит, у вас две комнаты, – сказал Сеня. – Дорогая, тебе этого хватит?
– Ну… не знаю, – протянула я, – может, и нет, надо смотреть.
– Ваш муж заверил, что согласен купить без просмотра! – занервничал Афанасий.
– Не волнуйтесь, – утешил его Сеня, – жена просто вредничает. Ей нужна мастерская, платья она шьет. Двух помещений ей хватит за глаза. В одном манекен, иголки-нитки, не знаю, чего еще ей надо. Во втором она заказчиков будет принимать. Какой залог?"
"– Пятьдесят тысяч, – потребовал Гайкин.
– Не хочу, – топнула я ногой.
– Почему? – надулся Собачкин.
Я нашла прекрасный аргумент:
– Ездила во двор, смотрела на дом.
