Зинаида сама все решила, обещала не вешать на меня ребенка. И нате вам! Получите!
– Сам виноват, – не замедлила огрызнуться Комарова, – надо было предупредить меня о генетической болезни.
– Антонина пообещала прийти часам к девяти вечера, она, оказывается, должна была у кого-то квартиру убрать, – как ни в чем не бывало продолжал художник. – Я весь на мыло изошел с Алиной. Помнится, подумал, что дети – это мрак и ужас! Никогда своих не заведу. Девчонка постоянно орала, срала, писалась, воняла. Когда она уснула, у меня праздник наступил.
Потом Антонина принеслась, схватила малышку, укорила меня:
– Она вся мокрая. Вы ее кормили?
Я ответил:
– Не умею я за детьми ухаживать. И учиться этому не намерен. У меня груди нет, чтобы девчонку выкармливать!
Марусева грустно сказала:
– Ее мать никогда не кормила. Алина искусственница, ест кефир, творог с молочной кухни, кашу. Можно у вас полотенце одно взять? Потом новое куплю, вам отдам. Нельзя ребенка мокрым на улицу нести, заболеет.
Я рукой махнул.
– Конечно! Не возвращай ничего. Только увези крикунью.
Антонина стащила с малышки ползунки, побежала в кладовку, а я увидел на ноге Алины толстый уродливый шрам, он опоясывал щиколотку. Спросил у Тони:
– Это откуда?
Та прошептала:
– Я заболела, грипп подцепила. Неделю не могла работать. Алина была дома с матерью, потому что заразиться могла. К Зинаиде пришла подруга с сыном. Мальчика без присмотра оставили, он бегал везде, нашел на кухне пустую консервную банку и засунул в нее ногу девочки.
Ребенку три года, за ним следить надо было, а его мать с Зинаидой болтала. Алина спала, когда мальчишка безобразничал, не проснулась. Очнулась через несколько часов, зарыдала. Гости уже ушли. Зинаида подошла к кровати, одеяло сдернула. А нога в банке! Снять она ее не смогла, ножка опухла сильно. Пришлось ехать в больницу, чтобы ее снять. Остался шрам.
Потом Тоня мне вопрос задала:
– Вдруг Зинаида Алиночку назад затребует?
Я ее успокоил:
– Этого не случится.
И показал ей свидетельство о смерти. Марусева побледнела.
– Ужас! Как же я ее в школу пристрою? Только хотела документами ребенка поинтересоваться, и тут такое!
Евгений потер лоб.
– Я ей велел: увози свое сокровище. Сделаю ребенку новые документы.
Александр Михайлович кашлянул:
– Как вы решили проблему?"
"– У меня была тогда знакомая, чиновница в Минздраве на высоком посту. Муж ее мне портрет жены заказал к юбилею свадьбы.
