Потом услышала из коридора звонок и предложила:"
"– Может, побеседуем в другом месте? Сейчас сюда ваши коллеги войдут. А разговор не для чужих ушей. Давайте пойдем в какое-нибудь кафе?
– Есть предложение получше, – сказала Галина, вставая, – следуйте за мной.
Мы с ней вышли в коридор, поднялись на второй этаж и вошли в класс.
– Это мой кабинет, – пояснила Маркина, – здесь нас никто не побеспокоит. Вот безобразники!
Она сгребла со своего стола несколько оберток от конфет.
– Ребята, – улыбнулась я.
– Жеребята, – вздохнула Галина, – последний урок сегодня проводила у одиннадцатиклассников.
Конфеты принесла Надя Гордеева, у нее день рождения, вот и угощала всех, меня тоже. В классе есть Герман Радов, у него диабет первого типа, инсулин и все прочее. Хороший мальчик, но редкостный негативист, абсолютно не воспринимает никаких советов взрослых, все знает сам.
Я села за парту.
– У меня тоже есть знакомый мальчик, правда, его недавно по возрасту отправили на пенсию, он точь-в-точь как Герман. Отметает любое чужое мнение.
Наверное, такое поведение свойственно многим мужчинам.
– У вашего пожилого ребенка как со здоровьем? – неожиданно спросила Галина.
Я принялась загибать пальцы:
– Лишний вес, повышенные давление и холестерин. Но все, кроме килограммов, регулируется таблетками. Вот с аппетитом бороться трудно.
– А у Радова диабет, – напомнила Маркина, – у него разумная мать, не посадила сына на жесткую диету. Знаю, она разрешает ему и пирожное, и пиццу, но, конечно, не каждый день. Вчера Герману исполнилось семнадцать.
Он принес подносы с пирожными, Алевтина Петровна меня предупредила:
– Гераше можно одно съесть.
Раз мать разрешила, я пас! Сегодня у Нади был праздник, конфеты. Смотрю, у Германа две штуки. Я их отняла, он вспыхнул:
– Не имеете права отбирать, это ущемление прав ребенка.
Нынче все дети юристы. Я ответила: «В школе ты находишься под моей ответственностью. Алевтина Петровна вчера предупредила, что сладкое ты можешь съесть. А сегодня она не звонила. Свяжись с мамой, если она даст «добро», я верну лакомство.
Иначе никак». И что? Я ушла, забыла конфеты на столе. Вот уверена, это Радов их слопал.
– Может, он поговорил с матерью и получил от нее разрешение, – предположила я, – вам не о чем беспокоиться.
– Нет, – возразила Галина, – сотовые во время учебного дня запрещены. Телефоны сдаются утром классному руководителю, естественно, я разрешаю позвонить, если повод серьезный. Но конфеты – ерунда, Гера трубку не просил.
