— Катя, нет — он дергается ко мне с протянутой рукой, но когда замечает выражение моего лица, резко останавливается. Словно натыкается на плотную каменную стену.
— Не трогай меня, Артём, — сдавленно прошу я, и мое горло перехватывает короткая судорога, отголосок вчерашнего горя. — Не… надо.
— Выслушай меня хотя бы, — мрачно предлагает он. На его лице ходят желваки. Я медленно вдыхаю и выдыхаю, чтобы избавиться от лишних эмоций, а затем решительно и почти спокойно киваю:
— Обязательно выслушаю. Только сначала хочу сказать тебе кое-что.
Взгляд Царевичева вливается в мое лицо. Вижу. как он старается разгадать, какой реакции и каких выходок от меня ждать. Почему бы не помочь ему в этом? Я устала играть в чехарду чувств и разума.
— Ты босиком, — отрывисто бросает он. — Может, сначала сядем в мою машину? Ты совсем продрогла. Заболеешь ведь, маленькая, ну.
— Не называй меня так! — резко перебиваю я
Это нежное словечко из репертуара влюбленных парочек сейчас для меня все равно, что нож по сердцу.
— Хорошо, хорошо, — поднимает он руки вверх. — Катя, пойдем в машину. Пожалуйста.
Я молча смотрю на него в коротком раздумье.
Первый детский порыв — занять позицию обиженки и пуститься в бега, как я это сделала вчера, — уже прошел. Горел-тлел всю ночь и окончательно потух вот только что, прямо сейчас, когда я увидела Царевичева.
Нельзя же человеку жить одним днём, как бабочка или стрекоза, не думая о последствиях. На мне лежит огромная ответственность за маленькую сестрёнку, о которой больше некому позаботиться.
Так что надо взять себя в руки и хоть что-то предпринять для решения проблем, в которые я по собственной же глупости и вляпалась.
— Ладно, — я обхожу своего босса осторожно, как бомбу замедленного действия, и направляюсь в сторону парковки.
Он наблюдает за мной исподлобья тяжёлым мрачным взглядом, от которого меня охватывает неуютное ощущение неуверенности в себе. Чувствую себя какой-то добычей на прицеле охотника.
Идти босиком неудобно и колко.
Я несколько раз натыкаюсь на острые камушки, хотя пытаюсь идти осторожно и медленно. Но у меня не получается. В итоге, когда я в очередной раз спотыкаюсь и тихо ойкаю под нос, Царевичев не выдерживает.
— Ну всё, хватит, Катя, — рявкает он. — Ты себе так все ноги изранишь.
— И что? — я хочу обернуться, чтобы смерить обманщика независимым взглядом, но вдруг чувствую крепкую хватку на своей спине.
И мои босые ноги отрываются от земли.
