И одежда его… Где он ее взял? У прабабушки на чердаке? И помыться бы ему не мешало. Воняет жуть. Словно спит в куче навоза.
Послав ему на прощание обворожительную улыбку, я тронулась в путь.
– Берегите себя! – крикнул мне вслед незнакомец.
– Уже поберегла, – усмехнулась я. – Уже.
Двигаясь по узкой проторенной дорожке, окруженной густыми зелеными зарослями, я гадала о том, куда отправиться, не забывая при этом озираться по сторонам.
Природа казалась непривычно дикой, а колея тропы была слишком узкой, словно она образовалась не от автомобильных шин, а от узких колес повозок.
Я подняла голову вверх, изучая голубое небо и верхушки деревьев… Ни одной белой полосы от самолета, прорезавшей небо…
Если я двигаюсь в верном направлении, значит скоро должна выехать на дорогу ведущую к Лондону. И сделать это нужно как можно быстрее.
Ведь в любую минуту меня могли настичь.
А мне не хотелось даже думать о том, что задумал отец в качестве наказания. Возможно, меня ждала участь матери… Ведь, как говорила Энн, я даже внешне похожа на нее.
Те же темные волосы, те же ярко-голубые глаза и вздернутый нос. Даже родинка над губой мне досталась от нее в наследство. Но я была слишком мала, когда мама умерла, чтобы ее помнить. Много лет я думала, что она покончила с собой… Но все оказалось совсем не так.
Когда отец снова появился в моей жизни, Энн рассказала мне правду. Попыталась предупредить, что за страшный человек скрывается под обликом моего единственного родителя.
И насколько может быть страшен его гнев, если кто-то посмеет нарушить его планы.
«Это он убил ее, Элизабет» – это признание перевернуло мое сознание. Я оказалась в руках убийцы. Монстра. Человека, правящего огромной империей и уничтожающего все на своем на пути… Все, что угрожает его амбициям. И ему без разницы – супруга это или родная дочь…
Поэтому я просто хотела исчезнуть. Испариться. В глубине души я понимала, что если окажусь в руках отца, то повторю судьбу матери.
Вернее, завершу. И если это не сделает он, то сделаю я.
Айри странно занервничал, отвлекая меня от горестных мыслей, и я испуганно завертела головой по сторонам, коря себя за невнимательность. Ладони, крепко сжимающие поводья, вспотели от напряжения, а лоб покрылся испариной. Я прислушивалась к каждому шороху, к каждому малейшему звуку… Мое сердце колотилось так громко, что мне казалось, что его стук слышен на весь лес.
