«Легионер» прошел по фарватеру и был уже на середине гавани…
— А вот этого я точно не понимаю! — Нкечи нервно отняла окуляр от глаза. — Наша пристань занята.
— Что??? — удивился я.
И точно, у причальной стенки на нашем месте стояла одна из флотских каракк.
— И где, интересно, нам швартоваться?
— Может быть, эти укажут? — я показал на шлюпку, которая явно шла в нашу сторону.
— Там одни синемундирники, — посмотрела на нее Нкечи. — Отделение морской пехоты и один лейтенант с ними.
— Примем и поговорим, спросим, что им надо, — скривился я.
— Но сдается мне, ничего хорошего. Чуйка у меня прямо орет во весь голос.
— Знаешь, и у меня. Старпом, — она поманила пальцем. — Будьте готовы уходить из гавани. Но так, чтобы никто вокруг ничего не заподозрил. Понятно?
— Да, госпожа капитан!
— Ну а теперь посмотрим, какого черта надо здесь флотским.
Мы спокойно дождались, пока шлюпка не отшвартовалась у скинутого штормтрапа. И, вопреки обыкновению, у нас не стали спрашивать разрешения войти на борт.
Просто влезли, и все. Сначала десять рыл во флотских мундирах с трофейными эльфийскими мушкетами наперевес, потом и сам лейтенант.
— Лейтенант Джейдиас, — представился офицер без всяких вежливых и положенных случаю приличий. — Вы, я так понимаю, герцог ван Бертелани, а вы — капитан Нкечи?
— Да, это мы, — взял я на себя разговор с офицером, как старший по всем статьям. — Вы удивительно невежливы, лейтенант…
— Капитан Нкечи, герцог ван Бертелани, именем короля вы арестованы! — прервал меня лейтенант.
— Сдайте оружие и передайте командование кораблем мне!
— Не много на себя берете, лейтенант? — хмыкнул я.
Ответом были щелчки взводимых курков ружей, направленных на нас с Нкечи. Ладно, ты сам напросился…
Глава 6
Вот как? Ладно. Я только пожелал, как учила меня Элька, и вот уже солдаты попарно развернули ружья и прицелились друг другу в голову. Пожелать им нажать на спуск одновременно? Да нет, не буду. Потом палубу долго отмывать, разбрызганные мозги в ведерко собирать…
— Лейтенант, а вы, часом, ничего не попутали? — спросил я.
Морпех обернулся за спину, увидел картину маслом и сыром. Когда он вновь повернул голову к нам, на лице была написана крайняя степень растерянности. К его чести, он быстро поставил отпавшую челюсть на место.
— Это бунт! — он взялся за эфес меча.
А вот пыркалку из ножен он вытащил зря. Я даже не успел среагировать, как вперед выступил Сид.
