— Я только… — ага, я только спросить, чуть не ляпнул я.
Но Птичий меня уже не слушал. Видимо, решив, что донёс до меня предупреждение, он развернулся и пошёл по полю. Расставил руки в стороны и будто приглаживая колоски, растущей вокруг травы. Ага, всё-таки руки! И всё-таки маска. Глаза странные, конечно, но явно человеческие. Как и фигура. Даже несмотря на массивную накидку, силуэт приглядывался вполне чётко.
Я бросил взгляд на Датча, тот ещё пыхтел, но приходил в себя. Потом прислушался к шакрасу — внутри было что-то непонятное.
Немного злости, немного интереса, и даже как-то обидно. То же мне, ещё не знают, зачем мне они, а уже не ищи…
— Стой! — крикнул я и в два прыжка оказался в траве.
Так легко, как у Птичьего, пройти сквозь заросли у меня не получилось. Если перед ним, растения будто расступались, то меня, наоборот, будто специально пытались задержать. От этого шакрас разозлился сильнее, да и я вместе с ним.
— Стой! — снова закричал я, только на этот раз добавил «Ауру страха».
Не знаю, долетела ли она до него. Расстояние большое, а у меня вышла какая-то странная смесь из ауры и направленной «Кондрашки», но Птичий человек лишь замедлился. А вместо него с дороги сорвалось марево — в нижней форме ломанулось ко мне светящейся лентой. Закружило вокруг меня, придавливая траву, а потом вспыхнуло огнём, взметнувшись выше моего роста. Я будто в огненной клетке оказался, но жара не чувствовал. Только чуйку отрубило, будто меня глушит.
Я оглянулся по сторонам, изучая контур, а когда посмотрел вперёд, удивлённо уставился на незнакомца.
Как он оказался рядом, я не услышал. И запах — пряный, травяной он будто не успел за скоростью тела. Человек оказался в метре от меня, а запах всё ещё докатывался с его прошлого местоположения.
— Не ищи Птичье племя, чужак, — повторил он. — Отзови своих крысёнышей. Нам не нужно внимание. Нам не нужна мышиная возня на наших землях."
"Глухой голос шёл из-под костяной маски. Возможно, действительно чей-то клюв.
У той же кариамы едва ли меньше. Но, возможно, и чей-то отполированный и покрашенный череп. Я пока в сортах местных клювов и черепов слабо разбираюсь. Но голос был не простой — он подавлял. По крайней мере пытался, примерно так же, как отдалённое эхо «Ауры страха». Я чувствовал, что геному это не нравилось, но у него получалось сопротивляться. Будь во мне капибара, я, наверное, тоже начал бы заикаться. Но, во мне не капибара.
