Он понял, что лорды на границе, определяющие ход событий, найдут способ проигнорировать или избавиться от любых свидетельств, не укладывающихся в их планы. Но он был здесь, чтобы проследовать за нитью Брето до самого конца, невзирая ни на что. Он был здесь, чтобы узнать правду. Мысль доставляла удовлетворение.
Спустя несколько часов, Дэмиен выехал из деревьев на поляну у края реки, где ждал Лорен, давая лошади отдохнуть. Течение реки было быстрым и чистым. Лорен дал своей лошади вытянуть шею, позволив шести дюймам вожжей проскользнуть в его пальцах, и легко держался в седле, пока лошадь наклонила голову в поисках воды, пыхтя на поверхность течения.
Расслабленный в лучах солнца, Лорен наблюдал за его приближением, как обычно дожидаются чьего-то прибытия, желанного и давно знакомого. Позади него свет ярко отражался от воды. Дэмиен позволил своей лошади сжать удила и потянуть его вперед.
Тишину нарушил раздавшийся звук Акиэлосского горна.
Он был громким и неожиданным. Птицы на ближайших деревьях испуганно защебетали и взвились вверх с веток деревьев.
Лорен круто повернул свою лошадь в направлении раздавшегося звука. Гул пришел из-за холма, что было понятно по волнению среди птиц. Взглянув на Дэмиена, Лорен пришпорил лошадь через реку к вершине холма.
Когда они въехали на склон, то звук, словно множество ног шагало нестройным маршем, начал перекрывать шум быстрого течения реки. Этот звук Дэмиен знал. Он раздавался не только от топота кожаных сапог по земле, но еще от копыт, позвякивания брони и вращения колес, что и нарушало ритмичность.
Лорен натянул поводья, когда они оба оказались на вершине холма, едва укрытые за торчащими из земли массивами гранита.
Дэмиен выглянул.
Люди растянулись на всю длину прилегающей долины — ровный строй красных плащей. С этого расстояния Дэмиен мог разглядеть мужчину, трубившего в горн, изгиб цвета слоновой кости, с проблеском бронзы на конце, который он подносил к губам. Развевающиеся знамена были знаменами командира Македона.
Дэмиен знал Македона. Он знал это построение, он знал вес этой брони, он знал чувство древка копья в своей руке — все было знакомым. Ощущение дома и тоски по дому грозили переполнить его. Было бы так правильно присоединиться к ним, выйти из серого лабиринта Виирийской политики и вернуться к тому, что он понимал: простоте знания своего врага и вступления в сражение.
Он повернулся.
Лорен наблюдал за ним.
