— Я не думаю, что нам нужен личный язык для этого, — сказал Дэмиен.
— Тебе не нравится? — спросил Лорен.
Дэмиен знал, что не стоит говорить о том, что ему нравится или не нравится. В голосе Лорена слышались нотки заинтересованности в его неудобстве, а это всегда было очень опасно. Они продолжали говорить по-Акиэлосски.
— Возможно, мне следует говорить более точно, — сказал Лорен. — Как хозяин приказывает постельному рабу в Акиэлосе? Научи меня.
Пальцы Дэмиена путались в шнуровке; они замерли над первой полоской белой рубашки.
— Научить тебя приказывать постельному рабу?
— В Нессоне ты сказал, что ты использовал рабов, — сказал Лорен. — Не думаешь, что мне стоит узнать слова?
Он силой заставил руки двигаться.
— Если у тебя есть раб, ты можешь приказывать ему, как захочешь.
— Не думаю, что это обязательно тот случай.
— Я бы предпочел, чтобы ты разговаривал со мной, как с мужчиной, — услышал себя Дэмиен. Лорен повернулся под его руками.
— Расшнуруй спереди, — сказал Лорен.
Дэмиен расшнуровал.
Он протолкнул одежду по плечам Лорена, подойдя ближе, чтобы сделать это. Его руки скользнули под ткань. Он скорее почувствовал, а не услышал, что его голос стал более интимным:
— Но если ты предпочитаешь…
— Отойди, — сказал Лорен.
Он отошел. Лорен в рубашке казался больше похож на себя; изящный, собранный, опасный.
Они смотрели друг на друга.
— Если тебе больше ничего не нужно, — услышал он себя, — я пойду и принесу еще углей для жаровен.
— Иди, — сказал Лорен.
* * *Утро. Небо было потрясающего голубого оттенка.
Солнце припекало, и все были одеты в кожаные костюмы для верховой езды. Так было лучше, чем в броне, в которой они спеклись бы к полудню. Руки Дэмиена были заняты упряжью, и он разговаривал с Лазаром о плане маршрута на день, когда заметил Лорена на другой стороне лагеря. Пока он смотрел, Лорен вскочил в седло, выпрямив спину и удерживая вожжи одной рукой в перчатке.
Прошлой ночью он позаботился о жаровнях, выполнил все свои обязанности и отправился к близлежащей реке, чтобы помыться.
Берега реки были покрыты галькой, вода была чистой и прозрачной, без опасного быстрого течения; река становилась глубже к центру. Несмотря на недостаток освещения, двое слуг все еще стирали белье, которое при такой погоде высохло бы к утру. Вода была ободряюще прохладной в теплом ночном воздухе. Он окунулся с головой и позволил струйкам стекать по его груди и плечам, потом вымылся, вышел на берег и пальцами отжал воду из волос.
