Лорен сказал:
— Лазар сказал, что пришел, потому что не туда свернул.
Последовала пауза, во время которой Дэмиен отбросил несколько ответных реплик. Наконец, соответствуя тону Лорена, сказал:
— Понимаю. Ты предпочитаешь уединение?
— Я не смог, даже если бы захотел. Кучка светловолосых Васкийцев действительно лишили бы меня наследства. Я никогда не пробовал, — сказал Лорен, — с женщиной.
— Это очень приятно.
— Ты предпочитаешь их.
— По большей части.
— Огюст предпочитал женщин. Он говорил мне, что я дорасту до этого.
Я сказал ему, что он может получить наследников, а я мог бы читать книги. Мне было… девять? Десять? Я думал, что уже был взрослым. Риски самоуверенности.
На грани ответа Дэмиен остановился. То, что Лорен мог говорить бесконечно, как сейчас, Дэмиен знал. То, что скрывалось за разговором, не всегда бывало явным, но иногда все же бывало.
Дэмиен сказал:
— Можешь быть спокоен. Ты готов встретиться с Лордом Туаром.
Дэмиен наблюдал, как Лорен остановился. Сейчас небо было темно синим, а не кромешной тьмой, и становилось все ярче; Дэмиен мог разглядеть светлые волосы Лорена, хотя не различал его лица.
Дэмиен понял, что было кое-что, что он долгое время хотел спросить.
— Я не понимаю, как твой дядя смог загнать тебя в угол. Ты можешь обыграть его. Я видел, как ты делаешь это.
Лорен ответил:
— Может быть, это кажется, что я могу обыграть его сейчас. Но, когда эта игра началась, я был… младше.
Они добрались до лагеря. Первые оклики раздались из рядов палаток. Отряд начал просыпаться в серых рассветных лучах.
Младше. Лорену было четырнадцать при Марласе. Или… Дэмиен посчитал месяцы в уме. Сражение велось ранней весной, Лорен достиг своей зрелости поздней весной. Так что, нет. Младше. Тринадцать, в преддверии четырнадцати.
Дэмиен попытался представить Лорена в тринадцать и обнаружил полный провал воображения. Было так же невозможно представить Лорена в сражении в том возрасте, как и представить его следующим по пятам за старшим братом, которого он обожал. Было невозможно представить его любящим хоть кого-то.
Палатки были свернуты, мужчины вскочили в седла. Перед Дэмиеном открылся вид прямой спины и светловолосой головы не такого насыщенно золотого цвета, как у принца, с которым он столкнулся столько лет назад.
Огюст. Единственный честный человек на коварном поле боя.
Отец Дэмиена пригласил Виирийского глашатая в свой шатер по доброй воле. Он предложил Виирийцам справедливые условия: сдать их земли, и остаться в живых.
