– Извини, глупо, наверное… вот, я купила… думала, поставлю в твою коллекцию… сюрприз… поэтому и полезла с вопросами…
Зайка, широко распахнув свои небесно-голубые глаза, уперлась взором в глянцевое фото собаки.
Поймите меня правильно, ложь бывает разной, и ради спасения собственной шкуры можно и соврать. Ольга очень ревностно относится к своей коллекции, перемещать фигурки она не разрешает никому, даже Аркадию. Если кто-то из гостей, ненароком зайдя в спальню, захочет посмотреть какую-нибудь статуэтку и возьмет ее… Слава богу, подобного еще не случалось.
Нет, Кеша найдет лазейку в законе, и суд оправдает Ольгу Воронцову, совершившую убийство в состоянии аффекта, но, согласитесь, хорошо, что никто до сих пор не посягнул на «семью» керамических и фарфоровых уродцев. Если Заюшка поймет, что экспонаты переставлены… Стоп, не стоит думать дальше! Пусть скандал разразится не сегодня. Завтра! Да, да, лучше утром. Авось, за ночь произойдет чудо, и собачки сами собой займут прежние позиции. Утром… «Ты узнаешь утром!» Ох, как некстати я вспомнила обрывок идиотской песенки.
Главное, увести Заюшку в сторону от мысли произвести сейчас ревизию в своем музее. Может, намекнуть ей про испорченное платье? Тонко так заметить: «Оля, представляешь, твой эксклюзивный наряд сам собой… того… умер». Стопроцентно она кинется в гардеробную и забудет про косорыленьких любимчиков на длительное время.
Мой рот приоткрылся, и тут меня будто кипятком обдало. Я совсем лишилась разума! Нельзя избавляться от тараканов, поджигая дом.
Платье – страшная тема. Надо придумать другой отвлекающий маневр… Но какой?
Я растерянно посмотрела на Маню, она прикусила губу.
И тут вдруг Зайка расплакалась.
– Что случилось? – кинулись к ней мы с Маруськой в едином порыве. – Ты заболела?
Леся, поднимавшаяся по ступенькам с веником и ведром, неожиданно проявила тактичность и исчезла в комнате полковника.
– Такое внимание! – утирая слезы, прошептала Ольга. – Эта картинка… купленная просто так, без повода… Хоть это и не фигурка, но растрогала меня, как маленькую.
Вставлю ее в рамку. Дашенька, любимая! Ты самая лучшая! Можешь не снимать абажур, он тебе к лицу. Машенька, красавица! О-о-о…
Заливаясь слезами, Ольга убежала, мы с Машей остались вдвоем.
– Чего это с ней? – протянула Маруся.
– Понятия не имею, – ответила я.
– Зая рано легла спать, – задумчиво продолжала девочка, – не обратила внимание на коллекцию, и зарыдала, увидав календарь…
– Надо завтра позвонить Оксане.
