– Тут написана чистая правда! Со мной так и случилось: сначала воняло, потом огонь полыхнул, баба в розовом явилась, а еще мне искрами кожу посекло, вот Матренкина мазилкой со мной и поделилась. Я ей правду выложила, и Лариса мне совет дала: не ходи, грит, Валька, на болото, иначе утащит тебя дух под воду, молитвы читай, постись, святой воды попей – и отпустит. Но только я ничего, кроме «Отче наш», не знаю, да и то не твердо слова произношу. Постеснялась бабке правду сказать, а Лариса по вере твердая, сразу про крест спросила, ношу али нет.
Я ей крест показала, а про то, что слов не знаю, промолчала. Вдруг бабка помогать откажется?
– Вот почему ты за Матренкиной кинулась, когда женщина в розовом вошла в дом Лаврентьевых, – осенило меня.
Валя перекрестилась.
– Ага. Эрик Скавронскую из ада вытащил и про тайник узнал, а Софья около него теперь держится, ждет когда из профессора дух улетит.
Я решила вернуть обезумевшую поломойку к реальности:
– Какой смысл ведьме давать противоядие Нине?
– Не надо искать смысл в колдуньиных поступках, – филином заухала Валя.
– Смерть по Киряевке ходит, летает над селом! За последнее время четверо на тот свет уехало: Анна Воронова, Фекла Хвостова, Анфиса Пузырева и Антонина Верещагина. Раз – и померли! Без колдуньи не обошлось, она ихнюю кровь высосала, а потом к Лаврентьевым пришла. Нине-то че она поднесла? Эрик про лекарство талдыкал, да только в пузырьке яд оказался. Страшный! Дьявольский!
Я потрясла головой.
– И сколько лет было умершим женщинам?
– За восемьдесят, – охотно ответила Валя.
– Думаю, смерть их приключилась от старости.
– Нет, это ведьма бушует, – не сдалась Валя. – Матренкина-то в магазине вдруг сказала: «Осторожно, люди! Вон старухи на тот свет ушли. Не приближайтесь к холму, там местность проклятая. Не рвите траву! Из источника не пейте!»
Я встала.
– Где живет Матренкина?
– Выйдешь из ворот, бери левей, последний дом за колодцем, ставни у него бордовые, – словоохотливо пояснила Валентина.
Изба Матренкиной стояла незапертой.
– Есть тут кто? – закричала я, входя на небольшую терраску, заставленную разнокалиберной мебелью. Ничего примечательного в интерьере не было – пара табуреток, стул, стол и диван, на котором горой валялись глянцевые женские журналы и издания по садоводству.
– Сука! – заорали из дома. – Кто тебя просил? Ты мне жизнь поломала!
– Ничего, – подключился к визгу громкий, но спокойный голос, – он уехал и ладно, невелика потеря.
– Я его люблю!
– Другой встретится.
