Только в последний момент, когда лицо служанки изумленно вытянулось, до Мэл дошло, что в ее поступке можно увидеть скрытый подтекст: будто она ждет не дождется, когда можно будет похоронить и нового супруга. Впрочем, Дафна ничего не высказала вслух, а Амелия решила, что поздно идти на попятный. Платье ей и вправду нравилось.
— Какая вы красивая! — вздохнула служанка, закончив с волосами госпожи и отойдя на несколько шагов, чтобы полюбоваться своей работой.
Амелия сидела перед трюмо и с вялым интересом смотрела на свое отражение в зеркале.
В юности ее, пожалуй, можно было назвать «миленькой». Сейчас же то, что прощала юность, стало очевиднее с первого взгляда: и чересчур бледная, даже по аристократическим меркам, кожа, и тусклые слишком прямые волосы, и блеклый цвет светло-зеленых глаз. С накрашенными ресницами и бровями лицо сделалось ярче, но и этого не хватало для того, чтобы назвать ее красавицей.
Дафна хотела использовать помаду, но Мэл не позволила. Эйдан обожал яркие губы.
Никогда больше.
— Спасибо, — промолвила она, поднимаясь со стула. Волосы, до этого лежащие на плечах, упали вниз (Амелия запретила Дафне делать высокую прическу со шпильками).
— Ах, миледи, у вас такая изящная шейка. — Видимо, и служанка задержалась взглядом на ее волосах. — Может быть, все-таки?.."
"— Спасибо, — повторила Амелия с нажимом, и Дафна послушно замолчала.
Золотой цвет платья Мэл тоже категорически не шел, сливаясь с ней и делая ещё более блеклой. Однако цвет подвенечного наряда был многолетней традицией и частью самой церемонии, без него в храме ее бы не приняли.
— Дафна. — Повинуясь внезапному порыву, Амелия обернулась к замершей подле нее девушке. — А ты бы хотела поехать со мной в мой новый дом?
В том, что придется уехать из особняка Бриверивзов, она не сомневалась. Гидеон ясно сказал: Монтегрейн приезжает в Цинн ненадолго и планирует вернуться в свое поместье в ближайшее время. Глупо было бы рассчитывать, что он оставит ее в столице.
— Я, миледи? — Девушка польщенно зарумянилась.
Учитывая, что, помимо Дафны, в доме оставались лишь пожилая кухарка и конюх, вопрос был бессмысленным. Но, видимо, девушка сочла предложение Амелии выражением особого расположения и… доверия? Мэл знала Дафну меньше месяца — слишком мало, чтобы успеть к ней прикипеть и тем более начать доверять. Все было гораздо прозаичнее: приличия не позволяли леди отправиться в дальнюю дорогу без личной служанки.
