Однако, как Рэймер ни оглядывался по сторонам, не заметил ни одного человека в черно-красной форме. Неужели Сивер уже умудрился рассориться с Блэрардом Гидеоном? Очень самонадеянно с его стороны, особенно до коронации. Монтегрейн никогда не испытывал к начальнику службы безопасности теплых чувств, но в некоторой степени его даже уважал — Гидеон был крупным игроком, с огромными связями и влиянием. Нужно было быть полным идиотом, чтобы испортить с ним отношения в такой момент. Почувствовал свою власть? Не рановато ли?
— Слезай! — Кто-то из стражи грубо ткнул его кулаком в бок.
Рэймер послушно спешился. — Пошел! — Следующий тычок пришелся в спину. Прекрасное начало, нечего сказать.
— Как договаривались, — благосклонно кивнул своему воину Сивер. — Я переоденусь и подойду.
Цепь, что ли, давит? Обвешался золотом, как на парад. Павлин.
Еще один стражник подхватил Монтегрейна под локоть, дернул, без слов веля следовать с ним.
Рэймер встретился глазами с принцем, адресовал ему последний насмешливый взгляд и позволил себя увести.
* * *
Войдя во дворец через черный ход, они направились к лестнице. Значит, подвалы.
Забавно, но, не бывав во дворце столько лет, Рэймер до сих знал его как свои пять пальцев. Здесь прошло его детство, причем в гораздо большей степени, нежели в Монтегрейн-Парке или столичном особняке отца. Он практически жил тут, что всячески поощрялось его величеством Роннером — взамен на общение с другом Конрад охотнее шел на уступки: присутствовал на приемах, улыбался, когда надо, и говорил то, что надо.
Вон ту гипсовую вазу в алькове восстанавливали, потому что малолетний Рэймер выстрелил в нее из стащенного у стражи лука и раздробил на мелкие кусочки. Кто же знал, что она такая хрупкая? Конрад, ясное дело, взял тогда вину на себя, но ему никто не поверил. Взбешенный Ренар Монтегрейн посадил тогда сына под домашний арест в поместье. Грозился держать на хлебе и воде, чтобы научить уму-разуму на будущее, вот только Луиса исправно таскала Рэймеру в комнату всякие вкусности из кухни.
Пока не была застигнута отцом с поличным и, наверное, в первый и в последний раз в жизни получила за непослушание по заднице. Проревелась и продолжила подкармливать брата. Увидев такое возмутительное поведение обоих детей, лорд Монтегрейн сменил гнев на милость и выпустил сына из-под замка.
