Что и как нужно высматривать в ауре больного, леди Грерогер объясняла, как скрыть свою — нет. У Амелии же никогда не было собственной ауры — так все считали. Зачем бы ей могли понадобиться эти знания?
— Если человек — мастер по самоконтролю, то может и совсем исчезнуть. Можно приглушить, — объяснил Монтегрейн. — Это же помогает и от слабеньких менталистов — местные не способны проходить правильно поставленные блоки.
— И ты их ставить умеешь? — поняла Мэл.
Он усмехнулся.
— От тех, кто работает на Гидеона, вполне.
С кем-то из Аренора вряд ли бы сработало.
— А Джерри? Научился?
Как обычно, положив пропитанную кровью ткань на его ногу, в этот раз, однако, Мэл не ушла к креслу, а присела рядом.
— Знаешь, я как-то не решился просить его снять кулон и проверять… — Рэймер не договорил, вдруг переменился в лице. — Че-е-ерт…
— Что? — Амелия испуганно вскочила. — Уже?!
Раньше он выдерживал компрессы по несколько минут, иногда чуть ли не до четверти часа. А сейчас прошла от силы минута.
— Почему так жжет? — Стоило ей убрать ткань, Рэймер тут же сел и с досадой потер покрасневшее колено.
Мэл бессильно пожала плечами. Хотела бы она знать, что изменилось. И главное, где: в ее крови или в состоянии его ноги?
— До этого оно медленно нагревалось, а теперь будто мгновенно раскалилось.
Амелия снова с сомнением покосилась на брошенную в таз ткань. Учитывая то, что сегодня в саду она умудрилась вырастить крошечный корешок до уже полноценного кустика высотой ей до середины икры, то, кажется, дело таки было не в колене.
— Мэл? — Он что-то прочел в выражении ее лица.
Амелия замотала головой — не сейчас. Она пыталась понять, будто ответ всегда был на поверхности, но ей никак не удавалось его постичь.
Ненависть убивает, а любовь лечит. И ее дар с растениями начал пробуждаться как раз в тот момент, когда она начала что-то чувствовать к Монтегрейну. И вчера — столько эмоций…
Любовь лечит…
Амелия решительно подошла к дивану и опустилась возле него на колени.
— Мэл?
Она снова качнула головой и положила ладони на еще измазанное кровью колено со следами старого ожога.
Коснулась, задержала руки, потом приподняла — совсем чуть-чуть, не касаясь, но чувствуя тепло чужой кожи. Прикрыла глаза.
Мэл не знала, как правильно, но видела, как это делала бабушка. Правда, у той на это уходили считанные мгновения: прикоснулась — и готово. Так быстро Амелия не умела и не пыталась. Попыталась другое — почувствовать.
А еще этот разговор про ментальные блоки.
