Проверяем выдержку дальше?
Она еще явно не проснулась, но сон стал уже поверхностным, дыхание сделалось чаще, а ладонь, ранее расслабленно лежащая на его солнечном сплетении, поползла вверх, до того медленно, что у него сбилось дыхание, и остановилась где-то в районе ключицы. Еще пара таких жестов, и конец его выдержке.
— М-м-м… — Амелия снова вздохнула, наконец, просыпаясь. — Не спишь? — спросила, не открывая глаз.
Проснулась и не решила отпрыгнуть или бежать подальше сломя голову — добрый знак.
— Не сплю. — Он поцеловал ее, куда дотянулся, не меняя позы. Получилось в макушку. — Любуюсь.
— Чем?
— Кем. Тобой.
Амелия улыбнулась. Просыпаясь, она чуть повернулась, и он не мог видеть ее улыбку — почувствовал, так как Мэл все ещё крепко прижималась щекой к его обнаженной груди. Ни ногу, ни руку, кстати, не убирала — еще один добрый знак.
Она же понимает, что он не плюшевый мишка, правда?"
"Монтегрейн тоже повернулся на бок, придержав ее ногу. Медленно, смакуя прикосновение к нежной коже, провел ладонью от щиколотки к бедру, очертил талию и добрался до груди.
Мэл что-то мурлыкнула и не отстранилась.
Хотелось продолжения вчерашнего вечера и ночи, однако он велел себе притормозить.
— Я вчера не сделал тебе больно? — спросил серьезно.
Она распахнула глаза, такие большие и будто еще более зеленые, чем раньше, — должно быть, оттого, что ее лицо было очень близко.
— Больно? — Казалось, ее поразил этот вопрос. — Нет, — покачала головой.
— Конечно нет. — Будто само это предположение было донельзя нелепым. — Это было… прекрасно. — И зарумянилась ещё больше.
Рэймер ухмыльнулся. Ну все, его гордость не пострадала.
* * *
Немного поспорив, они все-таки решили спуститься вниз к завтраку, и, воспользовавшись предлогом, что ей надо переодеться, Амелия ускользнула в свои покои. Правда, все же пришлось воспользоваться чужой ванной, чтобы умыться — пугать встретившихся по дороге обитателей дома не хотелось.
Однако переживала Мэл совершенно зря: снизу доносились звон посуды и голоса, а второй этаж был абсолютно пуст, и она спокойно преодолела пусть до своих комнат и заперла дверь изнутри.
Шагнула к трюмо.
Остатки забытой вчера косметики она только что смыла и снова превратилась в привычную версию себя — неяркую, со светлыми бровями и ресницам… Или непривычную… Щеки пытали, глаза блестели, а припухшие от поцелуев губы так и норовили растянуться в улыбке.
