"
"Какие-то полчаса, и Мэл не узнала себя в зеркале: ярко накрашенные глаза казались вдвое больше обычного, умело подобранные румяна выглядели естественно, однако убрали с ее лица привычную бледность, а волосы были аккуратно уложены, чуть завиты на концах и красиво спускались сложной объемной косой на одно плечо. Сами плечи были обнажены. Это платье господин Линч сшил на свое усмотрение, хотя Амелия и была против чересчур открытых нарядов. Приглушенно-изумрудного цвета, оттеняющего глаза и делающего их насыщенно-зелеными, с открытыми плечами и короткими рукавами, — такое непривычное и вычурное для нее, но, объективно, безумно красивое.
В таких платьях следовало блистать на балах или же надевать по чрезвычайно особым случаям. Но разве личное знакомство с наследником престола не тот самый особый случай?
Младший принц был дружен с Эйданом. Не то чтобы они состояли в особо близких отношениях, но имели общие интересы в виде охоты, выпивки и женщин и нередко проводили вместе время в мужском клубе.
Сама Амелия видела Сивера не единожды — еще в юности, на балах, но никогда не была ему представлена и не общалась лично. Запомнились ей лишь рыжеватые длинные волосы и серьга с крупным синим, под цвет глаз, камнем в левом ухе. Именно он в свое время ввел моду на мужские серьги, которая, к счастью, быстро прошла. К счастью — потому что Бриверивз истрепал ей все нервы, стеная и не решаясь продырявить свою драгоценную плоть, но в то же время стремясь соответствовать новому веянию столицы.
В глазах Амелии одно то, что принц был дружен с Эйданом, говорило не в его пользу как о человеке. Реакция Монтегрейна на приезд наследника была не менее красноречива. Так что Мэл не обманывалась — это знакомство не предвещало ничего хорошего.
Что ж, по крайней мере, своим внешним видом она не ударит в грязь лицом.
— Помада, миледи? — потянулась Дафна к косметичке.
— Нет, — Амелия уверенно покачала головой.
Что-что, но только не это.
Между бровей девушки пролегла вертикальная морщинка.
— Прозрачный блеск? — предложила несмело.
На сей раз Мэл кивнула — что угодно, но только не яркие тона, так обожаемые ее покойным мужем.
Эйдан любил яркость и в то же время всегда безумно ревновал, стоило Амелии выделиться на людях хоть чем-то. За то, как она оделась сейчас, Бриверивз, должно быть, и вовсе убил бы ее.
