Телегу снова качнуло, и, чтобы не потерять равновесие, тот пополз к выходу на четвереньках — не лучший выбор позы, чтобы сыпать титулами. Но целитель Рэймера откровенно побаивался, впрочем, как и своего венценосного пациента и, кажется, всего на свете. Совсем молодой, двадцать с небольшим, он не уступал в силах своим пятерым предшественникам на этой должности (двое погибли, а трое были отправлены на родину с ранениями), а вот характером не вышел. Иногда, когда Конрад вредничал и отказывался пить ту или иную настойку, Монтегрейн даже был вынужден приходить мягкотелому целителю на помощь, потому как тот совсем не умел настоять на своем.
Когда лекарь выбрался из кузова и полог снова опустился, Монтегрейн пересел поближе к принцу. Устроился, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене. Несмотря на жесткий ход телеги, клонило в сон, а в глаза словно насыпали песка, и было непросто запретить себе опустить веки и не заснуть прямо здесь.
— Как ты? — спросил он принца.
Конрад лежал под двумя одеялами, бледный как смерть, с уже намертво прилепившимся к нему зеленым отливом кожи.
Синяки под глазами, сами глаза впалые, черты лица заострились.
К счастью, принц ответил совершенно осмысленным взглядом, что с ним в последнее время происходило все реже. Вопрос о здоровье привычно проигнорировал. Спросил сам:
— Что я натворил?
В этом вопросе было столько искреннего недоумения, что Рэймер отвел глаза. До этого его подмывало высказать другу все, что он думает о его поступке, как только тот придет в себя. Сейчас же понял, что все обвинения бессмысленны.
— Сам-то как думаешь? — поинтересовался Монтегрейн. Если окажется, что принц ещё и не помнит прошлой ночи, то этот разговор вообще бесполезен.
Конрад нахмурился, потер переносицу."
"— Я пришел в себя, — начал перечислять. — Люди волновались. Кто-то сказал, что там деревенские с оружием… Я сказал отвести меня туда, взял с собой Ларгуса и Патти, как самых сильных магов. Хотел взять Бриверивза, но его не нашли… — Рэймер хмыкнул, но не перебивал. — А когда мы пришли, оказалось, что аренорцы уже ранили Эйдана и угрожают тебе, что-то требуют… — Вот теперь Монтегрейн не удержался, изогнул бровь, глядя на лежащего перед ним принца сверху вниз.
Неужели это так выглядело со стороны? — А потом ты обернулся и так на меня посмотрел… И когда я сказал отступать… — Конрад часто заморгал, и правда не понимая. Потом вдруг закашлялся, захрипел, накрыв горло рукой с отчетливо выступающими прожилками вен под тонкой кожей.
— Пей.
