Однако Монтегрейн лишь усмехнулся.
— Поверь, Гидеон в курсе того же, что и ты. И даже больше. Но доказать ничего не может.
— Пока, — буркнула она.
— Пока, — охотно согласился Рэймер и посмотрел на нее оценивающе и одновременно с вызовом, будто говоря: «Вот и поглядим теперь, чего ты стоишь».
Амелия не выдержала этого взгляда, отвернулась.
Измена — это страшно, это за гранью добра и зла, так вбивалось в голову с детства. Прав король или нет, он король, абсолютная власть, которой следует быть верным, либо умереть.
И все же… Могла ли она винить сидящего рядом с ней человека в том, что он пытался сохранить жизнь невинному ребенку? Конфликт интересов, кажется, так это называется. Но если личность дочери принца всплывет, рано или поздно это действительно может привести к заговору, перевороту и даже к гражданской войне. И сколько людей тогда погибнет? Явно не только один ни в чем не повинный ребенок…
На сей раз она повернулась к нему всем корпусом, сама с вызовом вскинув подбородок.
— А если я тебя сдам?
Долгое мгновение глаза в глаза.
И спокойный ответ:
— Сдай.
И тогда он умрет, а Гидеон так и не узнает нужное ему имя, поняла Амелия. Да, говоря это ей, Монтегрейн рисковал, но рисковал исключительно собой. Если он не признался СБ до сих пор, то вряд ли изменит свое решение даже под пытками. Ее передернуло.
Скрипнула зубами. Легко рассуждать о том, что король и государство не сделало для одной маленькой Амелии Грерогер ничего хорошего. И совсем другое — вот так, зная правду, самой стать изменницей.
— Не сдам, — выдохнула, зажмурившись.
Ответом ей была тишина.
Осторожно открыла глаза.
Рэймер смотрел на нее с улыбкой. Потянулся и заправил за ухо длинную прядь волос, выбившуюся из второпях заплетенной косы. На мгновение задержал руку у ее лица, и у Мэл перехватило дыхание — на миг ей вдруг показалось, что он ее поцелует.
И что тогда? Оттолкнуть? Дать пощечину? Как реагировать?
Но он убрал руку и отстранился.
— Если разорюсь, пойду в вербовщики, — усмехнулся скорее зловеще, чем весело.
— Вон как легко удается уводить людей с пути истинного.
Легко? Для нее весь мир перевернулся за эти несколько недель, а он называет это легко.
— Поехали домой? — предложил Монтегрейн уже серьезно. — Сбежать от Лу, конечно, приятно, но, если она обидится, нам всем несдобровать.
Мэл согласно кивнула, все еще чувствуя смятение и от разговора, и от так и не случившегося поцелуя.
