Собаки попрятались, только одна Шеба вышла к хозяину во двор, ткнулась мокрым носом ему в ладонь, несколько раз вильнула коротким хвостом и потрусила обратно к конюшне.
Рэймер заметил, что Ронни тайком улыбнулся. Верно, кому, как не им с братом, пришлось бы потом отмывать это лохматое чудовище, если бы оно решило отправиться на прогулку.
Сам он против одиночества ничего не имел.
Но без компании ему остаться не удалось.
Когда Олли уже заканчивал с седлом, двери дома хлопнули и донеслись быстрые шаги.
Рэймер, стоящий, привалившись бедром к столбу ограды, и натягивающий перчатки, обернулся вполоборота и удивленно приподнял брови.
— Чего это тебе не спится в такую рань?
Дрейден никогда не был любителем ранней побудки и без особой необходимости, как правило, до завтрака не поднимался. И то, как самодовольно утверждала матушка Соули, его будило не чувство ответственности, а запах ее пирогов.
Друг, облаченный также в плащ и сапоги для верховой езды, скорчил в ответ гримасу.
— Ронни, приготовь мне Жули, будь так любезен.
— Будет сделано! — с готовностью и с улыбкой одновременно откликнулся младший из братьев и бегом унесся на задний двор.
Вот уж кто всегда были бодры и веселы с утра, так это Олли и Ронни. Должно быть, переняли привычку от матери — матушка Соули всегда вставала за несколько часов до рассвета, чтобы продумать меню на день и успеть приготовить завтрак.
Проводив парня взглядом, Рэймер снова повернулся к другу.
— И как это понимать?
Тот же гордо вскинул голову и состроил оскорбленную физиономию, отчего капюшон съехал на затылок, и Дрейдену пришлось отфыркиваться от мелкого дождя.
— Что, я уже не могу составить другу компанию?
В ответ Рэймер только пожал плечом. Ясно, что Кристис хотел о чем-то поговорить и решил не рисковать вести разговоры в доме.
Дрейден не любил не только ранние подъемы, но и конные прогулки. Держаться в седле умел, но делал это больше по необходимости. А ещё эта погода…
Рэймер и сам с удовольствием никуда бы не поехал.
Но нога не прощала лени. При ежедневных тренировках она по-прежнему доставляла неудобства, но терпеть их было можно. Однако стоило прекратить поездки верхом хотя бы на один день, при следующем возвращении в седло ногу простреливало болью, будто в нее втыкали острые спицы. Неделя в Цинне и так стоила ему потери значительного прогресса. Прошлым утром нога бастовала так, что он едва не свалился с коня.
