Полыхнула яркая вспышка, разбросав в разные стороны барона и Имперского мага. Портал закрылся, мигнув синеватым свечением. Архаров лишился правой кисти, а маг — головы. Лёжа на земле, барон улыбнулся.
— Мой род будет жить, — сказал Константин Игоревич за секунду до того, как на него набросились три Имперца, прорвавших оборону.
* * *Проклятье! Если бы у меня был дар магии молнии, я бы мог запросто запустить его сердце. Правда, Остап потерял много крови, и не факт, что это спасло бы ему жизнь. Я давил на грудину так сильно, как только мог.
Руки тряслись от напряжения. Тело Остапа вздрагивало от нажатий, на долю секунды мне показалось, что его голова шевельнулась. Так оно и было. Голова Остапа свалилась на бок, и изо рта побежала алая слюна.
— Он умер… — констатировал я — и почувствовал боль в груди.
Грёбаный Император. Почему? Почему он отдал приказ убивать всех без разбора? Или он не знал о том, что происходит? Бред. Это отмазки для пятилеток из разряда «Император хороший, бояре плохие».
Если ты на вершине мира, то именно ты отвечаешь за то, что происходит в твоей стране.
Не можешь удержать власть в руках и творится беззаконие? Проваливай, к чёртовой матери. Придёт новый властитель, и у него будет шанс попытаться навести порядок. Эта тварь точно знала, что делает. Остап умер из-за… Меня дёрнул Прохоров и, оскалив зубы, прорычал.
— Продолжай реанимировать! Иначе я тебе глотку перегрызу!
Его глаза светились от безумной ярости и горя одновременно. В такт угрозам Прохорова умирающий локомотив скрежетал деформированными шестернями, с каждой секундой сбавляя обороты.
— Артём. Он умер, — повторил я тихо.
— Нет! Он не может умереть! Сделай хоть что-то! Спаси его! — заорал Прохоров и вцепился пальцами в собственные волосы. — Скажи, что это сон! Он живой? Правда? — Артём посмотрел на ребят, стоящих рядом, его губы задрожали. — Я не хочу в это верить. Не хочу. Пожалуйста…
Слёзы градом покатились из его глаз. Артём рухнул на пол, словно из его тела вынули все кости, взгляд помутнел, и он, как сумасшедший, стал повторять одну и ту же фразу «Это сон.
Дурной сон. Я должен проснуться».
— Нужно его похоронить, — предложил Макар, который, к моему удивлению, не получил ни единой ссадины.
Мотор локомотива умолк. В ушах по-прежнему гудело от недавних ударов о стены, но за этим гулом я уловил ещё кое-что.
— Тихо, — прошипел я и указал пальцем в сторону окна."
"Со стороны леса донёсся утробный раскатистый рык. Через мгновение послышался ещё один.
