— Солдат ознакомился с путевым листом и вернул его водителю.
— Да, конечно. — Водила собирался вылезти из машины, но краем глаза заметил, что по обочине несётся легковушка прямо на солдата. — В сторону! — выкрикнул водила, но было поздно.
Бойца от удара подбросило в воздух, он сделал сальто и приземлился на асфальт. Раздался свист, на вышках зажглись прожекторы, выискивая нарушителя. Яркие лучи устремились к машине, которая на всём ходу протаранила шлагбаум.
— Открыть огонь на поражение! — раздалась откуда-то команда, и по машине заработали пулемёты.
Плотные очереди разорвали ночь громогласными выстрелами и яркими вспышками.
* * *Капитан Гаврилов нервно постукивал ладонью по рулю.
— Давай! Давай, родимая! Ну же! Разгоняйся, зараза!
Машина бодро набирала скорость до тех пор, пока не врезалась в солдата, стоявшего у грузовика. Гаврилов не планировал его убивать, но места для проезда больше не было. Служивый от удара врезался в лобовое стекло, разбив его и оставив на нём кровавый след, а после улетел назад.
Обзор резко уменьшился, да и зачем он нужен? Здесь путь только один. Вперёд.
А впереди была будка КПП. Ревя, стальной зверь разнёс её в щепки и полетел дальше. Прожекторы вырвали из темноты покорёженный автомобиль и подсветили цель для пулемётчиков. В этот момент Гав резко дёрнул руль влево и туда, где он был секунду назад, ударила пулемётная очередь. Руль вправо! И ещё одна очередь прошла мимо.
Снова влево! На этот раз не повезло. Хотя, как сказать? Очередь прошила крышу и лобовое стекло, заставив его осыпаться.
Ледяной ветер ворвался в салон автомобиля, заставив щуриться. Но это было не важно. Выстрелы становились всё тише, а шансов попасть у пулемётчика оставалось всё меньше.
Гаврилов почувствовал, что по ключице течёт кровь. Ощупал рану. Ерунда. Всего лишь царапина. Вцепившись в руль, он зарычал от от злости, страха и отчаяния:
— Быстрее! Быстрее! Чёртова ты развалюха! Я должен спасти Лизу и Мишку!
Да, Гаврилова никто не просил спасать Михаила, но как он мог бросить сына любимой женщины? Мальчишку, которого он уже и сам считал собственным сыном.
* * *Поднявшись с пола, я заметил, что Макар хочет мне что-то сказать.
— Кажется, у меня плохие новости… — прищурился и без того узкоглазый Макар, превратив глаза в две полоски.
— Рассказывай.
— Да тут особо нечего рассказывать. Нужно показывать. — Макар ткнул пальцем далеко вперёд."
"На горизонте показалась железнодорожная станция, стоявшая посреди леса.
