Из-за этого он постоянно кашлял выплёвывая кровь.
Раны прижгли. Но, судя по всему, внутреннее кровотечение ещё есть. Так. Думай, Мишаэль! Думай! Как остановить кровотечение? Точно! Холод! Это не спасёт его, но выиграет нам время. Мы доберёмся до какого-нибудь города или деревни, а там найдём врача.
Думая об этом, я понимал, что это бред. Баронство довольно бедное, и практикующие хирурги на дороге не валяются. Но это всё, что у нас есть. Проклятье. В локомотиве шесть человек, и никто из нас не владеет магией лечения!
В голове проскользнула мысль, что я виню себя в том, что Остап умирает.
Тут же прогнал от себя эту чушь. Если бы мы остались в городе, то погибли бы все до единого. А здесь… Здесь у нас есть шанс выжить. Пусть и весьма призрачный шанс, но он есть. Остапу не повезло. Такое, порой, случается. Но ничего страшного. Я и не таких вытаскивал из могилы. Чего Гав стоит?
Вспомнил о маме и порадовался, что она живёт в тьмутаракани. Туда Имперцы явно не полезут. Что им там делать? Сушеную рыбу захватывать?
Я приложил левую ладонь к спине Остапа, а правую — к животу и груди.
Обезболивающее начало действовать, и дрожь, бьющая Остапа, стала затихать.
— Сейчас тебе станет холодно. Очень холодно. Но это необходимо, чтобы остановить кровотечение. Ты меня понимаешь? — спросил я, и Остап кивнул. — Отлично. Мы сделаем всё, чтобы ты выжил. Я тебе обещаю.
Глаза Остапа смотрели сквозь меня. Скорее всего он просто посмотрел на звук, а меня даже не видел. Мана заструилась по моим ладоням, охлаждая тело Остапа.
Я почувствовал, как замедляется его сердцебиение. Почувствовал, что дышать он стал реже и более глубоко, хотя порой всё же кашлял. Из ран перестала сочиться сукровица, а глаза постепенно стали закрываться.
— Не дай ему уснуть. Разговаривай с ним, трави байки, хоть щекочи его. Без разницы. Он должен оставаться в сознании, — сказал я Прохорову, и тот, часто закивав головой, подсел к Остапу и стал что-то тихо говорить, отчего на губах раненого появилась улыбка.
* * *Екатеринбург.
Отель Першерон.
Елизавета Максимовна с высоты пятого этажа с ужасом смотрела на ад, творящийся на улицах города. Гвардейцы Императора врывались в дома, а после раздавались крики и выстрелы. На улицу солдаты выходили, перепачканные кровью, которую на красных мундирах было практически не видно."
"Под окном на полном ходу пролетела машина, за рулём которой сидел седой старик. Он направил автомобиль прямо на гвардейцев, но те лишь отпрыгнули в сторону и открыли огонь.
