Саныч натянуто улыбнулся и бросился на выход, позабыв про своих подельников. Но далеко он не убежал. Я поймал его за ухо и притянул к себе.
— Я сказал, забирай дружков.
— А? Ага. Сделаю.
Он рванул выполнять приказ, но я его не отпустил.
— И ещё. Если хотя бы раз тронешь Шпалу или кого бы то ни было… — Я сделал театральную паузу и прошипел. — Покалечу.
— Т-т-такого больше не повторится. — Саныч закивал башкой, после чего обрёл свободу и побежал за первым одноногим бедолагой, которого потащил в коридор.
Примороженный к дверной ручке бочком пропустил Саныча и калеку, после чего взглядом указал на побелевшую конечность.
Видать, крепко я его приморозил. Боится, что так и до обморожения дойдёт. Ладно. Пощажу на первый раз. Рука парня тут же оттаяла, и он бросился наутёк. Вот и вся дружба. Вот и вся банда. Каждый сам за себя. Как стая шакалов, ей богу.
В дверном проёме появился улыбающийся Макар и сказал кому-то в коридоре.
— Я ж говорил, что новенький победит.
Макар вошел внутрь, осмотрел покалеченных и с довольной мордой залез на верхнюю койку.
Следом за ним в комнату протиснулся Шпала.
— Падла длинная, чё пялишься? Помогай, — пропыхтел Саныч.
— Что ты там вякнул? — спросил я, опалив толстяка взглядом.
— Н-н-ничего. Я так. Сдуру сболтнул. К Шпале… эээ в смысле к Никите я и пальцем не прикоснусь. Я же обещал. Ага, — нервно улыбнулся Саныч и стал носить раненых быстрее прежнего.
Ого. Так у Шпалы и имя есть. Никита. Ну надо же. Может, однажды даже отчество его узнаю. Надеюсь, Никита научится себя защищать, а если нет, то найдётся новый Саныч, который обязательно смешает его с грязью.
Спустя пару минут комната опустела. Я залез на верхнюю койку, а Шпала с печальным видом уставился на дырявый матрас, пропитанный кровью.
— Не грусти, Никита. Это кровь твоих врагов. Ну, точнее, моих врагов. Но их кровь станет гарантом того, что Саныч тебя больше не тронет, — сказал я, глядя вниз с верхней койки.
— Или устроит мне тёмную, — тихо буркнул Шпала.
— Тогда ты расскажешь мне, и я раз и навсегда решу эту проблему, — уверенно пообещал я, и Шпала немного повеселел.
Проблема моего мира и этого заключается в том, что только сильный может себе позволить быть искренне добрым. Нет, я не говорю о том, что слабые всегда озлоблены. Я говорю о том, что всегда быть добрым может лишь сильный человек. Хммм… Без примера тут не обойдёшься. Давайте, поясню."
"К примеру, идёте вы по улице и видите, как толпа уголовных рож пристаёт к девушке.
