Ну какой еще там к хренам Станиславский мог заставить сыграть статиста такую трудную роль! Истины ради надо заметить, что если бы Станиславский взял себе в помощники не Рабиновича-Дамочкина, а Мерзона, то и у него бы кое-что могло получиться. Затравленный, обоссанный Лютостанский и не подозревал, что ему еще предстоит довести в третьем действии свою роль до апофеоза. Персонаж, возникший из ничего, из ниоткуда – из Бюро пропусков, – становится к финалу главным героем. Великая роль Невозвращающегося Кочегара."
"Господи, как глупо устроен мир! Этот скверный, недалекий человечишко, в своем кабинете мигом превращавший умнейших людей в безмозглых недоумков, сейчас искренне верил, что я эксгумировал его вонючего папашу только для того, чтобы облегчить жизнь кровожадным бездельникам из Особой инспекции! И эта недалекость была мне порукой в том, что он сыграет свою роль с блеском до самого занавеса.
И я его помиловал. Объявил ему зловеще, что под свою ответственность откладываю исполнение приговора.
– Не дай Бог тебе, Лютостанский, когда-нибудь огорчить меня… – И, не слушая его слюняных благодарностей и сопливых клятв, приказал:
– Подготовь справку по делу Наноса.
Через пару дней полетим в Усольлиг.
– И вы тоже? – счастливо задохнулся Лютостанский. – И я тоже. И Мерзон. – Мерзон-то зачем? – возник из своих мокрых руин этот слизень. – Затем, что хотя ты у нас и умник, а Мерзону Наннос поверит скорее… Вот так возник в моей судьбе Элиэйзер Наннос. Дед моего будущего зятя. Моя, оказывается, родня.
Ресторан вокруг нас жил бешеной гормональной жизнью.
Отравленная спиртом кровь с ревом била в слабые мозги отдыхающих, избыток расщепленных жиров томил предстательные железы, и оргазм обжорства вспучивал их, как пещеристые тела. Биохимия. Благодать органических процессов.
Мистический идиотизм физики: не меняя пространства, мы полетали с Магнустом маленько во времени, и оказалось, что тут все переменилось. Нетронутая еда на столе окаменела, овощи превратились в торф, а мясо стало углем. Мерцающий рудный блеск пустых бутылок.
Зеленоватые сталагмиты минеральных вод. Планета с воем крутилась подо мной. Как заводная юла. Шустро накручивал земной шарик годы, десятилетия. Неустойчивый юркий шар. Орбис террарум. О прекрасный наш голубой террариум! Все к худшему в этом худшем из миров!
Нет больше терпежу. Хорошо бы все это закончить побыстрее. Сказал ему:
– По-твоему, выходит, что я убийца? – Безусловно, – с готовностью подтвердил Магнуст. – Ошибочку даете, господин хороший.
