Но ты не знаешь, что происходит, когда Ольга решает заполучить кого-нибудь.
От беспокойных мыслей меня отвлек голос подруги.
– Лари, я хочу купаться.
– Ты с дуба рухнула, – сказала я по-польски. – И вообще, Оля, что ты вытворяешь? Ты хочешь ввязаться в то же, во что и я?
Ольга замерла, удивленно глядя на меня.
– Я вижу, что ты делаешь. Ты хочешь трахнуть его – это во-первых, и ты восприняла свое желание как вызов – это во-вторых.
При этих словах Оля рассмеялась и обняла меня.
– Лари, милая, я и так его трахну.
А ты перестань волноваться из-за всего на свете.
Я помотала головой и внимательно посмотрела на нее. Я знала, что она понимает, что делает, а ее действия тщательно продуманы. Что ж, я не впервые позволяю ей делать глупости, которые сначала приносят ей удовольствие, а потом заставляют плакать. Ольга терпеть не могла невзаимную любовь, она терпеть не могла терять то, чем не успела насладиться.
– Десерт? – спросил Доменико, указывая в сторону стола.
– Унылая вечеринка, – пробормотала Ольга, шагая в его сторону.
– Как у родителей, – сказала я и показала ей язык.
Мы вчетвером снова сели за стол, и я почти набросилась на десерт с малиной. Съев три порции, я поняла, что объелась.
Молодой итальянец достал маленький мешочек и бросил на стол.
– Лаура, тебе я не предлагаю, но это и мальчишник, так что…
Я посмотрела на пластиковый кармашек с белым порошком и перевела взгляд на Массимо. Я прекрасно знала, что это, и, конечно, помнила, что случилось в последний раз, когда кокаин появлялся в наших отношениях.
Впрочем, я отдавала себе отчет в том, что запрещать ему что-либо бесполезно, потому что он в любом случае сделает то, что захочет. Я повернулась к Блэку и прижалась губами к его уху.
– Массимо, помни, что, если ты захочешь это принять, ты не сможешь заняться со мной сексом. И это не манипуляция, просто наркотики вместе со спермой попадут в мой организм, в котором зреет твое дитя.
Сказав это, я выпрямилась и сделала глоток превосходного безалкогольного вина, которое на вкус не уступало алкогольному аналогу.
Массимо задумался, и когда брат подал ему порошок, лишь махнул рукой, вызвав удивление Доменико. Они перекинулись парой слов по-итальянски, я смотрела на холодное выражение глаз Массимо. В конце концов оба разразились смехом. Понятия не имею, что их так развеселило, самое главное – Массимо отказался. Ольга же не могла похвастаться силой воли и сказала:
– «Огня!», как кричал Наполеон, – провозгласила она.
