Типа бриллианты? Каждая пуговица на рубашке произведение искусства. Даже на сапогах ручной работы пряжки с камнями. В одном из них оказался спрятан кинжал в ножнах. Всё находки я складывала рядом на деревянный стол.
– Побрякушки с рук тоже снимай, – бросил Борис Иванович. Колдуя над огнём, который уже весело потрескивал.
Я стащила несколько колец, но одно не снималось, как и чеканный браслет интересный на руке. Не нашла защёлки. На белоснежное тело незнакомца старалась сильно не смотреть. Не ожидала такие рельефные мускулы у него под одеждой обнаружить.
Вид совершенного мужского тела не портили даже кальсоны старинного образца из батиста.
– Давай одежду сюда, повешу сушиться.
Я взяла снятые вещи в охапку и отнесла к нему.
– Теперь раздевайся, ляжешь к нему.
– Как раздевайся?
– Иринка, лучший обогрев – это тепло другого человеческого тела. Мы сейчас его в баню перенесём и ляжешь на него. Если настоящий мужик – очнётся от близости женского тела. Когда у мужики от желания кровь быстрее бежит, никакого обморожения не будет.
– Борис Иванович!
– Что ты как девочка. Об этом в медицинских журналах не пишут, это дедовский проверенный способ. Я же не прошу тебя с ним до конца идти, знаю, что замужем, погладь мужика.
– Я развелась, – буркнула соседу, но молнию на тёплой куртке потянула вниз. Хорошо, что под низ спортивное бельё одела. На мне шорты и топ, закрытее многих купальников будут.
Сосед задержал на мне взгляд, и выдал:
– Ну и правильно! С гнильцой мужик был.
Даже возразить чем не нашлась. Жаль, что я это так поздно увидела. Желая скрыть боль, которая ещё периодически грызла внутри, опустила лицо и принялась раздеваться.
– Я не понимаю, а как бы вы его отогревали, если бы меня не было? – не могла не спросить я, снимая брюки.
– Заворачивал бы во влажную горячую простыню. Но телом лучше, – тут же добавил он.
«Ладно, что я как маленькая», – сказала себе и стала снимать колготки. Свитер сняла в последнюю очередь, оставшись в одном белье.
Мы перетащили найденного в нагревшуюся баню и положили на широкую лавку. Борис Иванович оставил веники, воду и стопочку из простыней и полотенец, которые положил на верхнюю лавку.
– А вы куда?
– Травяной сбор принесу, чтобы хворь никакая не прилипла. Как придёт в себя, выпьете оба. И зайду к тебе, печку растоплю и угля подкину, а то остыло уже всё поди.
– А может, вы его у себя оставите? – напряглась я, переминаясь и косясь на замёрзшего красавца.
