Но тут картинка сменилась: твёрдой рукой я делаю разрез брюшной стенки — лапаротомию, собираясь спасти очередную жизнь. Это точно была я, хотя внешне мне было лет пятьдесят. И черты лица совсем другие. Даже голос не такой, как сейчас.
Пузырь лопнул, а в следующем мелькнула женщина под два метра ростом, с серой косынкой на пшеничных волосах, вяжущая солому в тугой сноп, и я тут же поняла, что это тоже я. И у меня отчаянно-привычно ломит поясницу, кропотливый труд не приносит радости измождённому телу, но успокаивает душу — будет, что продать на рынке, и зимой семья будет относительно сыта.
Но и это видение исчезло. Следующее кардинально отличалось от всех предыдущих: я была мужчиной, и лихо скакала по бескрайним прериям на гнедом коне в широкополой фетровой шляпе, с револьвером наперевес…
Последнее, что мелькнуло — это лицо мамы, мамы, которая была в этой жизни. В последней. Она ласково улыбалась мне, в добрых глазах плескалось море любви и обещание, что всё будет хорошо.
А потом воздух закончился полностью, и грудь сдавило пудовыми гирями.
Сотни ножей взрезали нутро. Но даже кричать я не могла. Даже это было мне неподвластно.
И мир погас…
Глава 1
Я шагаю нелегкой дорогой,
Ямы, рытвины — только держись!
Но никто не придумал, ей-богу,
Ничего, что прекрасней, чем жизнь.
Расул Гамзатов
Пробуждение было неприятным. И это ещё мягко сказано!
Болело всё, что только может болеть. Но особенно голова. Я с трудом подняла руку и ощупала её в первую очередь.
Огромная, с перепелиное яйцо, шишка и что-то влажное, липкое. Осмелилась открыть глаза. Вокруг царила темнота. Я даже не смогла испугаться возможной слепоте. Повела рукой, сбоку нащупала какой-то выступ. На этом силы меня покинули, и я снова провалилась в небытие.
Второе пробуждение было скорее от того, что кто-то истошно кричал, буквально надо мной.
— Её Высочество Элоиза! Я её нашла! Она здесь! — какой неприятный голос у этой особы. Чуть поморщилась. Боль возвращалась волнами.
Тут над моим лицом что-то ярко вспыхнуло, и я зажмурилась пуще прежнего."
"— Кажись Её Высочество упала с лестницы, — послышался мужской голос, гораздо более спокойный, чем до этого женский. — Поднимаем её, ребята. Осторожно! Мария, вызови лекаря и прекрати реветь. Её Высочество дышит. А значит, она жива, — и тут же тихо добавил, — пока жива, бедняжка.
Тут я снова вырубилась.
Следующее моё пробуждение было самым неприятным: меня куда-то несли.