Вырвав из рук Розы обессиленного, заплаканного внука, бабушка подняла его над полом и потащила в сторону комнаты. Дима был таким легким, словно перышко. Он пытался вцепиться в одежду женщины, но пальцы его не слушались.
– Совсем с ума сошла, развела тут черт знает что и ребенка мучает, бедного. О господи, о господи, – бубнила женщина.
– Мама! Что ты тут делаешь? Зачем ты мне помешала?! – протяжно и громко завопила Роза, выйдя из транса.
– Заткнись! – рявкнула на нее мать.
– Бабушка, я боюсь, – бесцветным голосом произнес Дима, когда женщина укладывала его в постель.
– Не переживай, мой хороший, не переживай. Мама просто переработала, ей тоже нужен отдых. Я теперь буду с вами, я пригляжу за тем, чтобы она отдохнула, и за вами с Владиком пригляжу.
Не прошло и двух минут, как Дима, оказавшись в своей кровати, уснул. Сил у него не было. Тихонько закрыв за собой дверь, бабушка вернулась на кухню.
– Помешала? Я тебе помешала? Роза, ты совсем с ума сошла? – Женщина перешла на громкий шепот.
– Что здесь вообще происходит? Что ты сделала с квартирой? Где Владик?
– Он в школьном лагере!
– Тихо ты! Чего кричишь? Я ребенка в кровать уложила.
– Какую кровать?! Ему нужно быть здесь! Его должны забрать! – В глазах Розы блуждало безумие, вызванное то ли психозом, то ли затянувшейся бессонницей. Белки́ ее глаз были изрезаны красными бороздками лопнувших капилляров.
– О чем это ты таком говоришь? Кто его должен забрать?
– Жители леса. Защитники! Дима станет одним из них! Лес вылечит его от болезни, а он взамен будет защищать его!
– Роза, Розочка… Опомнись! Какие жители леса?
Найдя стул, женщина медленно опустилась на него, не сводя округлившихся глаз с явно невменяемой дочери, напоминающей в данный момент огородное пугало: сальные волосы растрепаны, под глазами темные круги, белая сорочка измазана грязью и порвана в некоторых местах.
На полу, в тазике, все еще кружилась мутная вода с плавающими на поверхности веточками. Вся кухня напоминала какую-то землянку: грязная посуда скопилась в раковине, и одна из тарелок со сколом вот-вот норовила выпрыгнуть оттуда, чтобы наконец закончить свое жалкое существование.
Свет пробивался сквозь неплотные занавески. На столе некрасивыми лохмотьями лежали бинты с засохшей кровью.
– Чья эта кровь, Роза? – металлическим голосом спросила женщина.
– Неважно. Тебе лучше уехать обратно, – отвела в сторону взгляд девушка и скрестила руки на груди.
